К половине седьмого вечера путешественники бросили якорь, уточнили координаты.
Глубина за бортом не превышала тридцати метров. Значит, все верно. Под катером покоилась одна из четырех подводных вершин предполагаемой Атлантиды.
Ужин готовили на скорую руку: вскрыли два пакета пастеризованного молока. Пока ужинали, солнце утонуло в синей туче. Она угрожающей громадой вырастала на горизонте.
Туча не понравилась Юрке. Пока Петя беззаботно грыз овсяное печенье и запивал молоком, Юрка отметил, что туча иногда озарялась еле заметными вспышками. Он ничего не сказал. В благодушном настроении Петя был паренек что надо, но стоило ему расстроиться из-за чего-либо, он становился невыносимым; ныл, капризничал, словом — портил настроение другим.
После ужина Юрка взялся разбирать снаряжение:
— Давай облачаться в наши костюмы.
— Зачем? — удивился Петя.— Лезть в воду на ночь глядя?
— А почему бы и нет? Ночью может подняться волна, тебя так раскачает, что... В общем, в воде будет спокойнее... отыщем хорошую пещерку... будем спать в ней, как дома.
Ребята надели костюмы, проверили их герметичность, увешали себя сумками, убедились, что ничего не забыли, задраили люк и натянули над катером брезент... Теперь можно было не торопиться. Как будто все успели сделать, приготовились, но уходить под воду не спешили. Туча уже закрыла собою полнеба, ее внутренности распирало грозовыми разрядами; ветер крепчал, крупная океанская зыбь переходила в мелкую рваную волну, на ней появились белые барашки. Темень наваливалась на океан огромной бесформенной тушей. Мальчишек брала оторопь — страшновато все же спускаться в мрачные океанские глубины. Когда волны стали захлестывать катер, сначала Юрка, а вслед за ним и Петя соскользнули в воду.
Они медленно уходили в глубину, двигателей не включали. Давление воды возрастало. Вскоре в лучах фонарей показались смутные очертания скал, заросших водорослями. Юрка проверил, надежно ли заякорен катер. Кажется, в порядке. Скалы казались фантастическими привидениями. В ярком луче мелькали рыбы, они подплывали на свет, пялили тусклые бессмысленные глаза, а потом вдруг шарахались в сторону и пропадали в черной бездне. Петя плыл вслед за Юркой и замирал от страха. Он знал, что в океанских глубинах будет страшновато, но что настолько — не думал. «И зачем я согласился?» — укорял он себя.
Ребят окружала непроницаемая темень. Петя водил фонарным лучом вокруг себя, уверенный, что там, за пределами света, их наверняка подстерегают какие-нибудь подводные страшилища.
— Далась тебе эта Атлантида! Допустим, ты ее найдешь — и что дальше? — Голос Пети, прошедший через переговорное устройство, казался обесцвеченным и вдобавок еще дребезжал из-за резонанса.
Над зарослями горгонарий луч фонаря наткнулся на стаю коралловых рыбок, переливавшихся желтым и черным. Рыбки будто завороженные пятились перед фонарем, даже не пытаясь вырваться из светового конуса.
— А что это там, впереди? Веревки какие-то...
— Осторожно! Не прикасайся к ним! Это щупальца физалий...
Ребята посветили по сторонам, обошли физалию, чьи щупальца напоминали перепутанный пучок шпагата. На одном из щупалец висела парализованная рыбешка.
У подножия скалы Юрка увидел широкую щель. Ребята подплыли к ней. Луч фонарика высветил внутренность глубокой ниши. Выставив перед собой копье, Юрка медленно вплыл в просторную пещеру. Она была пустой, если не считать омаров, устроившихся наверху, под сводами, и старого краба, забившегося в угол.
— Вот здесь мы и переночуем!
— Я очень хочу спать,— признался Петя.— Должно быть, от страха. Не представляю, как можно спать в воде.
— Вот сегодня и узнаешь. Устраивайся в углу, а я буду поближе к выходу.
Петя направил фонарик на краба. Тот, защищаясь, выставил растопыренные клешни: поосторожнее, мол, я готов за себя постоять.
— Он может прокусить костюм?
— Наверное,— ответил Юра.
— Так выгони его из пещеры!
Юра прикоснулся к «хозяину» концом копья. Краб схватил его клешней и, наверное, почувствовал, что силы не равны. Краб метнулся к выходу из пещеры, распугав привлеченных светом рыбешек.