У входа в пещеру засуетились сардины и исчезли. В полосе света появилась медленно плывущая тень. Юрка снял с предохранителя копье, включил логоформ и занял место у входа.
Тень приблизилась — это оказалась крупная морская черепаха. Она остановилась, близоруко моргая в ярком свете фонаря.
— Чего тебе здесь надо? — спросил Юра.
— Это мое место! — удивилась черепаха.— Я здесь живу.
Юра смутился. Выходит, залезли в чужой дом да еще спрашивают хозяйку, что ей здесь надо!
— Мы не знали, что это твоя пещера,— сказал он, слегка поправляя антенну.— Но зла мы тебе не сделаем. Убежище здесь просторное, так что мы тебе не помешаем, а завтра утром уйдем своей дорогой.
Черепаха, к неописуемому ужасу Пети,— он ведь не слышал их разговора,— втиснулась в пещеру.
— Не бойся,— сказал Юра, увидев, что Петя нацелил копье и пятится к стене.— Я с ней говорил. Это даже хорошо, что с нами будет мирная черепаха, а не злобная мурена!
— Но посмотри, какая она громадная!
— Черепаха как черепаха. Из подотряда морских. Называется логгерхед,— пояснил Юра.— Килограммов двести потянет.
— Она не хищная?
— Нисколько.
Черепаха забилась в противоположный угол пещеры и замерла.
— Откуда вы взялись?— спросила черепаха.
— С острова.
— А куда направляетесь?
— Недалеко. Мы будем плавать несколько дней в окрестностях твоей пещеры.
— Когда-то я тоже любила путешествовать. Давно это было, еще в молодости. Тогда я плавала много, далеко забиралась. Теперь дальше чем на день пути не уплываю. Да и незачем болтаться по океану, если нужда не гонит. Место здесь благодатное — водорослей, крабов, медуз, разных моллюсков ешь сколько влезет.
— А что акулы? Часто наведываются?
— Заглядывают... да где их нет, акул? Вездесущие твари!
Разговор с черепахой растревожил Юрку. Люди, общаясь друг с другом, волей-неволей проникаются мыслями и настроениями собеседника. А тут — общение с животным, с его непривычным для человека восприятием жизни. Юрке порой чудилось, будто его сознание странным образом раздваивается под давлением психоимпульсов, исходящих от черепахи.
— Акулы — это ужасно!—продолжала черепаха.— Но если жить незаметно, осторожно, надежно прятаться в пещеры и гроты, встречи с ними можно избежать. Сколько раз меня спасало только чудо... Акулы сильные — они и властвуют. А у меня одно утешение — крепкий панцирь. Власть утверждают зубами, и если у меня нет крепких зубов, мне только и остается, что быть осторожной...»
Юрка уменьшил напряжение в фонарике. Пещеру заполнил призрачный полусвет. У входа по-прежнему сновали мелкие рыбешки. Иногда какой-нибудь хищник — окунь или морская щука — врывался в стайку, и тогда одна из рыбешек исчезала в зубастой пасти, а остальные бросались врассыпную.
Петя уснул. Руки разбросал, будто находился в состоянии невесомости, копье выпало из руки и держалось на петле, затянутой вокруг запястья. Вода в пещере слегка покачивалась в такт океанским валам, проносящимся наверху, где разгулялась стихия. Юрка спросил у черепахи, что делается на поверхности.
— Там шквальный ветер и сильная гроза. Разве ты не слышишь?
В наушниках переговорного устройства потрескивали грозовые разряды, слышался отдаленный гул.
— Считается, что черепахи — самые древние существа на земле,— сказал Юрка.— Это правда?
— Насчет самых древних — не знаю,— ответила черепаха.— У жизни на земле один возраст. По в то время, как другие существа менялись внешне и внутренне,— так, что если бы самое древнее поставить рядом с современным, то никто и не поверил бы, что у них есть что-нибудь общее,— мы, черепахи, почти не изменились... За двести миллионов лет — почти никаких изменений. Разве это плохо?
— Может, и хорошо,— ответил Юрка.— Было бы плохо — изменились бы. Хоть я и не представляю, как это происходит. Жизнь меняется с каждым новым годом!
— Ты ошибаешься,— возразила черепаха.— Не жизнь меняется, а то, что ее окружает. Я живу долго, замечаю все изменения...
Петя во сне всплыл под самые своды пещеры. У Юрки мелькнула мысль, что за несколько часов, проведенных под водой, они в каком-то смысле отдалились друг от друга. Не в логоформе ли дело? Юра имеет возможность «общаться» с обитателями океана и поэтому может чувствовать себя свободно в чужой стихии. А Пете океанские глубины враждебны.
Он так и остался душой там, «на суше». В этот поход он пустился с неохотой — не желал обидеть Юрку. Роль сопровождающего вполне устраивала его.
Разговаривая с черепахой, Юра подумал о том, что вся его предыдущая жизнь, сколько он помнит, отделилась от него, отодвинулась за какую-то непонятную грань, стала казаться нереальной. Невольно думалось: какая же из них настоящая — та, что осталась в прошлом, или нынешняя, начало которой положило это путешествие в океанские глубины? Он чувствовал себя таким же полноправным обитателем глубин, как и эта черепаха, изредка окидывающая ребят холодным фосфоресцирующим взглядом.