«Мы, черепахи, стоим как бы вне времени...» Образы, переносимые в Юркино сознание биотоками черепахи, текли плавно, без всплесков, точно густой осенний дым в неподвижном воздухе.
«Века идут длинной вереницей, а мы не меняемся...»
Зеленоватое сияние черепашьих глаз обволакивало Юркино сознание, уводило вдаль извилистыми тропинками наследственной памяти черепахи, примитивного и удивительного существа.
«Меня приютил океан — мой дом, мой кормилец и учитель. Он был равнодушен к моей судьбе, в нем я познала мудрость борьбы за жизнь. На моих глазах изо дня в день на протяжении множества лет разыгрывались трагедии. В океане обитает тьма-тьмущая разных существ — добрых и злых, мирных и агрессивных. Мирные и добрые, как правило, становились жертвами злых и жестоких. Я спрашивала себя: «Разве это справедливо?» Океан отвечал мне новыми трагедиями, я в конце концов привыкла к злу и насилию. Вы удивляетесь? Напрасно. Если зло повторяется изо дня в день, становится будничным, к нему привыкают... Однажды на моих глазах две акулы убили ослабевшего дельфина. Он был один. Обычно дельфины ходят стаями. Видели бы вы, как не хотел он умирать. Насмотревшись таких ужасов, я теперь при виде расправы хищника над жертвой втягиваю голову под панцирь и камнем падаю на дно...»
КАТЕР ИСЧЕЗ!
Утром, когда свет проник в пещеру, Юрка растолкал Петю и они всплыли наверх. Океан был неузнаваем — под серым низким небом метались взъерошенные волны, дул сильный порывистый ветер.
Катер исчез!
Юра, всплывая на верхушку волны, внимательно оглядел море — пропал катер! Буря сорвала его с места и унесла в открытый океан. Вместе с катером уплыли и молоко, и сыр, и ветчина, и хлеб, и запасы джемов, и пресная вода...
— Что же теперь делать будем?— спросил озадаченный Петя.
— Перейдем на пищу космонавтов,— мрачно ответил Юрка.
Ребята, огорченные, вернулись в глубину, включили гидродвиги, опробовали их на малых оборотах.
— У тебя все в порядке?
— Да!— ответил Петя.
— Тогда не отставай!
Пасмурная погода резко изменила подводное царство: водоросли, скалы и даже пестрые коралловые рыбки — все казалось серым, скучным...
После шести часов поисков Юра толкнул Петю в плечо.
— Смотри туда!
Перед ними возвышался полуразвалившийся корпус корабля, облепленный ракушками и водорослями. Он застрял на склоне подводного холма между скалами. Ребята заглянули в широкие отверстия пробоин.
— Подводная лодка со времени второй мировой войны,— сказал Юра, заглядывая в пробоину.
Мурена, сверкая маленькими змеиными глазками, обнажила мелкие острые зубы. Юра включил логоформ.
— Я хочу войти внутрь! — сказал он мурене.
— Убирайся прочь!— ответила мурена.
— Мне интересно посмотреть, что там внутри!
— Внутри темень и полно мурен. Если ты сюда войдешь, здесь и останешься!
— Не пора ли пообедать?— спросил Петя.— Ведь мы и не завтракали.
Ему уже надоело скитаться в серых подводных сумерках. Тянуло наверх, к открытому небу над головой, к свежему морскому воздуху. «Юрке что! Он что-то ищет... Осматривает каждую скалу. Каждый обломок скалы. А я мотайся хвостиком за ним да поглядывай, не подкрадывается ли сзади акула,— ворчал в Петьке протестующий голос.— Шастаем уже часов семь, а что толку? Нашли ржавый корабль!»
— С обедом придется подождать. Наверху штормит,— сказал Юра.— Стоит откинуть шлемы, как нас захлестнет волнами!
— Ну давай хоть поднимемся, посмотрим!
Океан немного успокоился, тучи поднялись, кое-где проглядывала просинь.
— Не захлестнет!— сказал Петя.
Они вложили маленькие патроны со сжатым воздухом в специальные отверстия надувных поясов и вскоре закачались на поверхности океана, словно серебристые поплавки.
Обед прошел в молчании. Ребята выдавливали из туб фруктовую пасту прямо на языки. Консервированная еда оказалась не особенно аппетитной, но голод утоляла быстро. Юрка зачерпнул в пластмассовый кулек морской воды, бросил в неё щепотку реактива. Вода забурлила, сначала помутнела, а потом прямо на глазах в ней выпал осадок, и она стала прозрачной.