Я несколько опешил от вопроса. Думаю, говорить о том, что ответа я на него не знал, не нужно. Но его от меня и не ждали.
- Только лишь в девятнадцатом веке! В девятнадцатом веке! Вы это представляете?
Отставив уже пустую чашку в сторону, профессор принялся что-то искать в файлах на своем компьютере.
— Вот взгляните, Сергей, это- гробница Папы Пия седьмого похороненного в одна тысяча восемьсот двадцать третьем году. Здесь мы все еще можем наблюдать множество представителей языческого пантеона. Хотя уже персты этот служить сложил во вполне узнаваемый знак благословения. Хотя не факт, что в каком-нибудь из ритуалов языческих верований, не делают также.
- А вот у следующего главы католической церкви, Пия восьмого, умершего в одна тысяча восемьсот тридцатом году на гробнице размещены уже узнаваемые христианские атрибуты.
- И какой же вывод по этому поводу напрашивается?
Услышав вопрос, я даже как-то растерялся, не совсем понимая, зачем мне все это рассказывают. Хотя, вероятнее всего Волошину надо было выговориться. Когда-то он выступал перед большими аудиториями студентов, сейчас же уже несколько лет сидит в четырех стенах. При этом желание быть услышанным и поделиться своими знаниями у него никуда не делось. А тут я подвернулся. Хотя, надо признать, рассказчиком он был классным. Преподавай все учителя, как он, так и дети ходили бы в школу с куда большим желанием и интересом. Вот только выводов по всему недавно сказанному можно было сделать множество. Начиная с того, что не такими уж эти папы были святыми, и все человеческое им было не чуждо, до того, что не такими уж они были и верующими христианами. Обо всем этом я как смог, так и сказал старому профессору. Отчего тот тут же расплылся в довольной ухмылке. Значит все же, в чем-то я оказался прав. И мне тут же рассказали в чем именно.
- Да. Так и есть. Чему может служить множество подтверждений. Например, в книге Антонио Пассевини, который был папским легатом, что прибыл в Москву и хотел склонить Ивана четвертого к унии с католицизмом. Так вот он описал, что вера Рима разделена на шестьдесят различных вер и конфессий, что совершенно не устраивало русского царя. Становиться одним из множества не было в его интересах. И не только в его. Кстати, именно последний факт был основной причиной отказа некогда Владимира от католицизма и протектората римской церкви. Ему необходимо было единобожие и общая государственная идеология, подчиняющаяся ему, правителю и главе светской власти, а не далекому и непонятному Папе Римскому. И именно поэтому его выбор пал на византийское христианство.
Желая промочить горло, старик потянулся было к своему чаю, вот только его он уже выпил. С сожалением отставив чашку в сторону, Михалыч тут же продолжил свою лекцию.
- Но мы отклонились. К чему я веду? А к тому, что Римская католическая церковь, до восемнадцатого века была пантеоном всех разрешенных церковью и Папами религий и богов, в том числе и христианских. Захватывая и подчиняя себе новые территории, она не уничтожала на них веру местных народностей, а брала под свое крыло и ставила на учет, с каждой из них снимая мзду. А ведь при таком раскладе, захваченным народностям было гораздо проще смириться со своим новым положением. И как по мне, это гораздо правильнее, чем то, что начало происходить позже. Когда огнем и мечом стали насаждать насильно христианизацию всем подряд, игнорируя традиции и обычаи людей. Что в свою очередь, приводило к бунтам и кровавым расправам. И да, где-то с середины шестнадцатого века христианство по всей Европе стало доминирующей, а потом уже и монопольной государственной религией. В связи с чем Папам пришлось под эти изменения подстраиваться. Тем более, что они проиграли тридцатилетнюю религиозную войну союзу протестантских государств и городов-республик, для которых христианство было исключительной религией в отличие от римско-католического сонма верований и богов.
Михалыч еще долго мне показывал всевозможные фотографии картин и скульптур, как-либо связанные с Ватиканом и Римско-католической церковью, рассказывая об их возникновении и объясняя смысл увиденного. Я и не заметил, как пролетели эти два часа и даже с некоторым сожалением встретил звук хлопнувшей двери и возвращение Даши. Но работу никто не отменял. Заметил возвращение своей внучки и профессор и тут же стал закругляться.