— Разумеется, Яна. Разбужу. Отдыхай, — накрываю ее пледом и, дождавшись, когда она снова уснет, выхожу из комнаты, прикрывая за собой дверь.
Возвращаюсь на кухню, еда уже остыла. Нужно подогреть, когда Мирон Витальевич вернется. Если он, конечно, не решит, что мои проблемы стоят гораздо дороже обычного ужина.
Какой ужас! До сих пор стыдно, что незнакомый взрослый мужчина решает мои проблемы. И что мне еще четыре года видеть его на собраниях и линейках. Столько лет позориться не каждый выдержит.
Ну где же он? Подхожу к окну, надеясь, что они с другой стороны дома. Там темнота, хоть глаз выколи — только поодаль виднеются соседние дома с редким светом в окнах. Двадцать минут двенадцатого, куда можно было так надолго запропаститься?
Или они там срослись мужской солидарностью и сейчас вместе придут кран выкручивать?
Надеюсь, что нет. Потому что в противном случае мне стоит бежать уже сейчас, причем не оглядываясь.
Слышу звонок в домофон и спешу в прихожую. Отвечаю быстро, надеясь, что Яна не проснется снова. Если там не Мирон Витальевич, я не смогу придумать убедительную ложь. Скорее, расплачусь рядом со своей ученицей и начну жаловаться на непростую судьбу.
— Открывайте, Дина Сергеевна. Свои.
— Свои? — переспрашиваю. Ну все, они точно подружились! Мне конец. Уже можно в панике кружить по комнате и кричать «мы все умрем»?
— Это Авдеев, — поясняет Мирон Витальевич и добавляет для большего успокоения: — Я один.
Жму кнопку открывания двери и выдыхаю с облегчением, приваливаясь к стене. Сердце замедляет бег, вот только ненадолго, потому что я активно начинаю думать о том, что произошло. Они подрались? Или устроили дуэль, демонстрируя друг другу корочки и выясняя, кто круче. Конечно, майор побеждает по всем фронтам: Авдеев неприлично хорошо сложен, умен и рассудителен. Выигрывает Сему с бешеным отрывом.
Распахиваю входную дверь, когда слышу, как открывается лифт на этаже. Мирон Витальевич появляется на площадке сразу же. Зачем-то скользит по мне взглядом, будто это я могла пострадать, а не он. На нем — ни царапинки. Только воротник рубашки перекосился, и взгляд какой-то бешеный, как у быка перед корридой.
— Вы в порядке? — набрасываюсь с расспросами с порога. — Что произошло? И что успел вам наговорить Сема?
Авдеев молчит. Что-то взвешивает в мыслях. Принимает решение и, кивнув себе, вдруг заметно расслабляется:
— Собирайтесь, Дина Сергеевна. Сегодня вы здесь ночевать не будете.
— Это с чего вдруг? — спрашиваю возмущенно, скрещивая руки на груди.
Решимость Авдеева пугает. Я смотрю через его плечо — мало ли, до чего они с Семеном договорились, но Мирон Витальевич лишь спокойно закрывает дверь и долго сверлит меня взглядом.
— Вы что-то ему пообещали? — мысли роятся хуже назойливых мух. И ни одной позитивной. Что если майор пообещал Семену увезти меня, чтобы тот окончательно вынес все из квартиры. Хотя здесь уже сложно что-либо забирать. У меня и так все выглядит жутко. Будто после потопа и грабежа, причем одновременного.
— Не уверен, что приличным женщинам стоит знать содержание, — хмыкает Авдеев и, сняв туфли, проходит в комнату. — Вы не подумайте, Дина Сергеевна, ничего, порочащего вашу честь и достоинство, не было, — хмурый взгляд стекает по моим ногам и медленно поднимается к лицу. — Психологический портрет вашего, — Мирон Витальевич выдерживает паузу, подбирая слова, — супруга оставляет желать лучшего. Вероятнее всего, он вернется, стоит мне уехать. Не удивлюсь, если он будет караулить где-то в кустах. Мое предложение — всего лишь мера предосторожности.
Скрепя сердце приходится признать, что Мирон Витальевич прав. Сема он… такой. Как говорит моя мама, мелочный и жадный.
— Предлагаете мне снимать гостиницу в разгар сезона, потому что вы решили погеройствовать? — о том, что придется отдать за одну ночь половину зарплаты, я уж молчу.
Можно, конечно, позвонить Жанне и напроситься переночевать, но они семьей, как и большая часть местных, живут за городом во время сезона, а свою квартиру сдают отдыхающим. Мама у меня живет в Лазаревском, и тратить немыслимую сумму на такси, чтобы утром тащиться на Ласточке к родительскому собранию — так себе идея. Я только родного человека всполошу и не высплюсь, а проблема останется висеть дамокловым мечом. Не найдет меня почти бывший муж сегодня, обязательно явится завтра. Чем ближе развод, тем агрессивнее становится Семен, а с его возможностями найти меня ему не составит труда.