Поднявшись со своего места, я обнимаю подругу и глажу по спине и плечам. Жанна вздрагивает и, уткнувшись мне в плечо, плачет.
— Ну тише, тише, — обнимаю крепче. Не знаю, что переживает женщина после такого предательства. Я бы совершенно точно была в шоке. — Надо было позвонить сразу же, как узнала.
— Мне хотелось прореветься, — Жанна отстраняется первой, смахивает слезы со щек и качает головой. — Козлина такой. Сволочь. Я у него все отсужу, — подруга обхватывает себя за плечи и натянуто улыбается, словно ничего не произошло. А я злюсь, потому что нам, женщинам, всегда приходится маскировать собственное несчастье, ведь мы должны сиять и радоваться круглые сутки. — Дин, так что насчет сегодня?
— Конечно да, — несильно сжимаю ее плечо. — Могу забронировать. Вдвоем пойдем или позовем кого-то еще?
— Позовем. Я напишу в наш общий чат. Заодно развеемся перед началом учебного года.
Мы еще недолго болтаем с Жанной обо всем и ни о чем, обходя тему мужа. Ну почему они все такие дураки? Чего им не хватает в жизни, что они идут налево? Моральных ориентиров? Силы духа? Мозгов? Ай, неважно. Все равно сделанного не отменить.
Зато можно отменить одно спорное свидание. Сняв блокировку с телефона, я долго гипнотизирую контакт Авдеева. Позвонить или написать? Воспитание требует нажать на трубку и четко уверенно все объяснить. Но интуиция убеждает выбрать более безопасный путь, в котором психика останется целой.
Быстро набрав сообщение, нажимаю отправить, чтобы не передумать. Да что там передумать — я даже не оставляю себе шанс перечитать, чтобы не выбрать обтекаемые и мягкие формулировки, которые я использую в общении с родителями. Майор — психологически устойчивый мужчина, справится с моей прямолинейностью.
Глава 7. Предварительная карма
«Забыла о планах на вечер. Ужинайте без меня».
Я перечитываю сообщение в третий раз, пытаясь найти там что-то еще, кроме восьми слов. Нет, я не жду извинений, но хотя бы какое-то сожаление, намек, что можно действовать дальше, или банальный смайлик в конце, который немного бы сгладил ситуацию. Вот только Дина Сергевна на поверку оказывается той еще бездушной стервой. И от этого факта у меня стоит.
Удивительное дело. Я обычно бегу от стервозных женщин. В числе их несомненных плюсов честность и прямолинейность, но одновременно с тем эти качества являются и главными минусами. Потому что стерва не станет смягчать правду, не будет искать удобные слова, чтобы выразить просьбу, и уж точно не станет довольствоваться малым. К стервам прилагается багаж из безжалостности, гордости и стремящейся проткнуть небо самооценки.
У сладкой училки гордость и самооценка имеются, но все в пределах нормы. А безжалостность — это антипод всем качествам, которые есть у учителей. Я ведь не мог ошибиться? Или мозг решил меня обезопасить и снизил в моем восприятии количество потенциальных триггеров?
Нет.
Стерва бы не стала печь с моей дочерью шарлотку и уж тем более кормить меня посреди ночи. Она бы выставила нас с Яной за дверь в первую же секунду и все-таки прислала бы прайс, по которому я бы с ней не рассчитался до конца следующей жизни. А значит, Евсеева, как типичная женщина, решила сыграть в горячо-холодно. И сейчас мы не в горячей стадии, а в той, где она меня игнорирует, а я не перестаю добиваться.
Вот только надо ли мне это все? Есть ведь более сговорчивые и доступные варианты, да и я не сопливый пиздюк, чтобы бегать за понравившейся девочкой и молча хавать все ее закидоны.
И этот самый вариант, словно почувствовав, звонит мне. За пару секунд в голове проносятся мысли о том, как может пройти остаток дня. Я приеду в квартиру, где на большой кровати будет заправлено свежее постельное белье. Мы займемся сексом, покурим. Возможно, выпьем кофе. А после пойдем на второй заход. Все будет стандартно, как по протоколу. И… пресно. До ужаса пресно и скучно. Потому что сминать я буду не пухлые губы, сжимать — не упругие булочки, а слух будут ласкать не стоны чопорной училки, которую я раскрепощу.
Сбрасываю вызов. Пишу короткое сообщение. «Занят».
Усмешка расползается по лицу. Сообщение Евсеевой было предварительной кармой, и теперь баланс вселенной соблюден. А просыпающийся в отношении Дины сексуальный голод убеждает меня в том, что эта история явно затянется. И я испытываю внезапную радость, ошарашенный этим фактом.
Ладно. Хочет отдыхать сегодня без меня — пусть.