— Что вы… ты себе позволяешь?! — Дина взмывает в воздух с возмущением и цепляется за мои плечи. Я вообще не ощущаю ее вес в своих руках. Пушинка, блин. — Мирон, поставь меня на землю!
— Отменяй такси, Дина, — развернувшись, иду к соседнему двору, где оставил машину. — Сегодня я тебя катаю.
Глава 9. Катастрофа
Он несет меня по улице с таким невозмутимым видом, словно на нас не оборачиваются прохожие и словно ему ни капельки не тяжело. Я же крепче сжимаю руки на его шее, боясь встретиться с асфальтом самым неприятным образом.
— Поставьте меня сейчас же! — шиплю ему на ухо, но возмущение быстро тает под феромонами — сбоку ко мне прижимается мощный торс, а рецепторы в носу щекочет одеколон, от которого голова кружилась еще в ресторане. — Мирон Витальевич, отпустите немедленно! Там такси подъехало! — кричу, выглядывая из-за его плеча.
У входа в караоке действительно паркуется машина с шашечкой на крыше, мигая аварийкой, но я малодушно замалчиваю тот факт, что в нее загружается четыре человека.
Потому что это все неправильно! Мы с девочками, конечно, желаем друг другу на праздники настоящих мужиков, чтоб на руках носили. Но вообще-то для этих рук тоже нужен повод! Нести из гостиной до спальни, чтобы заняться страстным… тьфу, блин! Не о том совершенно думаю.
— А я думал, мы все-таки перешли на ты, — расстроенно вздыхает Мирон и сворачивает во двор многоэтажки.
— Куда мы? — озираюсь, но вижу только свет в окнах. Во дворе ни одного фонаря — хоть глаз выколи. — У вас что, и квартира есть? — озвучиваю мысль быстрее, чем успеваю оценить перспективы.
— А вы, Диночка Сергевна, уже согласны ехать ко мне? — спрашивает с усмешкой, подбрасывая меня выше. Взвизгнув, прижимаюсь к Авдееву теснее, ребрами чувствуя, как ровно бьется его сердце. Не то что мое, как у испуганного кролика. — Приму за комплимент.
— Нет! Ни в коем случае! — пугаюсь ни на шутку, хотя низ живота вспыхивает желанием, которое я игнорирую уже несколько месяцев и которое особенно усилилось, стоило одному наглецу вторгнуться в мою жизнь. — Мирон, да поставь же ты меня! — гневные слова разносятся эхом по двору, и Авдеев наконец останавливается, медленно опуская мои ноги.
Но руку с талии он убирать совершенно не спешит. Как, впрочем, и я разжимать захват на его шее. Вся спесь стремительно испаряется, а дыхание сбивается уже не от праведного гнева, а от предвкушения, искрами вспыхивающего по всему телу.
— Все-таки запомнила, — весело отзывается Мирон и наклоняется к моему лицу.
— Что запомнила? — спрашиваю, окончательно растерявшись. С шумом сглатываю слюну, которой образовалось слишком много во рту.
— Что мы перешли на ты, — усмехается, обдавая горячим дыханием мои покалывающие в нетерпении губы. — Я знал, что в наших отношениях наметился прогресс.
— У нас нет никаких отношений! — пылко отзываюсь, когда кончик его носа касается моего.
Близко. Слишком быстро.
Сердце сейчас из груди выпрыгнет.
— Значит, будут, — уверенно заявляет Авдеев.
Не успеваю возразить — мои губы накрывает его требовательный рот, с первой секунды переходящий в наступление. И я сдаюсь без боя, принимая жадные ласки и позволяя пронырливому языку пустить в изучение моей ротовой полости.
Мирон не нежничает, но мое тело горит от одной мысли о том, что меня можно целовать с таким остервенением. Словно меня действительно можно желать настолько сильно.
Голова идет кругом, а воздух в легких стремительно заканчивается. Меня затапливает стыдом, когда я робко отвечаю на вероломное вторжение. Двигаю языком навстречу и возмущенно мычу, стоит Авдееву обнаглеть и сжать огромной лапищей мою ягодицу.
Подумать только — я, учитель высшей категории, целуюсь в подворотне с родителем своей ученицы после того, как исполнила с ним дуэтом песню в караоке и после того, как ночевала в его доме. Это катастрофа! Конец света! Армагеддон!
Но так приятно, что поджимаются пальцы на ногах и хочется пищать от восторга.
Мирон останавливается первым. Оставляет несколько мини-поцелуйчиков на моих губах, нежных и практически невесомых. Наши лица все еще близко, но теперь встречаются и взгляды. Мой все еще в расфокусе, и я вижу только опасные искры в голубых глазах напротив.