Стационарный телефон Маслова раздражается трелью на весь кабинет. Мы все напряженно переглядываемся. Генерал поднимает трубку и внимательно слушает. Атмосфера в комнате моментально меняется. Уж чего-чего, а жопной чуйки у фэсовцев не отнять.
— В аэропорту задержали троих мужчин, они пытались ввезти оружие, — холодным тоном заявляет Маслов. Пиздец, только ОПГ нам не хватало. — Авдеев, ты почему еще здесь?
— Уже ушел, — выхожу из кабинета и спешу к машине. Попутно звоню Скромному и делегирую часть обязанностей. Удобно, что он всегда на подхвате. Похлопотать пора над его повышением.
Сажусь в машину, расстегиваю пуговицы на пиджаке. Набираю маму. Она отвечает не сразу, только со второго звонка.
— Мамуль, привет, — говорю спокойно. Мама — лучший в мире полиграф, который распознает малейшие изменения моей интонации.
— Ой, Мироша, у тебя что-то срочное? — слышу какой-то звук на фоне и хмурюсь. Выезжаю с парковки, втапливаю педаль газа в пол. Мне нужно добраться как можно быстрее. Опергруппа уже едет, их отправили чуть раньше, поэтому я мчу на своей. Да и проще это, кто бы что ни говорил.
— Хотел Яну к вам сегодня привезти. Ты не дома?
— Мы с папой в Абхазии, записались на двухдневный тур, приедем домой только к часу ночи, сынок.
— Понял. Ладно, мамуль, хорошего отдыха. Не отвлекаю.
В голове одни маты. Делать-то что? Ситуация SOS. Можно, конечно, попросить кого-то из приятелей. Есть у меня хорошие и давние друзья в МЧС, готовые прийти на помощь не только в моменты ЧП, но и в рядовых ситуациях. Вот только Яна их почти не знает, для нее это все равно, что остаться с незнакомцем.
Я приближаюсь к выезду из города, на обдумывание и решение проблемы остается все меньше времени — в любой момент может пропасть связь. Поэтому я делаю то, на что никогда бы не решился в обычное время — набираю номер училки и надеюсь, что она не пошлет меня на все веселые буквы, если все-таки возьмет трубку.
***
Выхожу в зону для курения и подкуриваю сигарету, сразу же затягиваясь глубоко. День — пиздень, иначе и не скажешь. Шестичасовой допрос, обыск, отложенные вылеты, суетящиеся люди, нервный персонал. Все это действовало на мозг каждую гребаную секунду. Никотин сразу дает в голову, принося блаженное расслабление. Наверное, поэтому все менты курят — иначе эти трудовыебудни не вывезти.
На улицу уже опустилась ночь, густая и черная. Сейчас бы завалиться в кровать и беззаботно отключиться до утра, но мне еще час ехать до управления и сдавать оружие, а только оттуда домой.
Впервые за несколько часов беру в руки телефон, не до него было. Я отключил к чертям звук и работал, а теперь возвращаюсь в реальность. На часах — половина десятого, на телефоне пара пропущенных вызовов и одно робкое сообщение, от которого меня бросает в холодный пот:
«Мирон Витальевич, это Дина Сергеевна. Мы с вашей дочерью уехали ко мне домой. Мать Яны на звонки не отвечает, вы — тоже. Надеюсь, у вас все в порядке».
Твою же за ногу! В этой суматохе я успел забыть, что дочь теперь живет со мной и что я попросил училку присмотреть за ней пару часов. Евсеева, конечно, упиралась, когда мы общались по телефону. Говорила, что это непедагогично и что я, как родитель, должен нести ответственность, а не перекладывать ее на плечи других взрослых, так или иначе участвующих в жизни ребенка.
Мне оставалось только соглашаться и без конца говорить, что она права. А еще продолжать упрашивать. В итоге Дина Сергеевна великодушно дала мне три часа на решение всех проблем, и я, конечно же, в них не уложился.
Докурив сигарету в две затяжки, мчу на парковку, попутно набирая дежурному и сообщая, что табельное я сегодня не сдам. Иначе дочери придется ночевать неизвестно где.
Ладно, с неизвестно где я, конечно, перегнул. Хотя не могу сказать, что в курсе условий, в которых проживает Дина Сергевна. Может, у нее там семеро по лавкам или престарелые родственники на попечении. Отметать ни один из вариантов нельзя.
Пишу ответное сообщение, что скоро буду, решаясь выслушать воспитательную тираду лично, а не по телефону. Грудь распирает от давящего чувства вины. Что я за батя такой, раз забыл о дочери? Еще даже учебный год не начался, а я уже по всем фронтам облажался.
Заворачиваю в карман перед кофейней. Какое-то очередное мажорское заведение, в котором тридцать миллилитров эспрессо стоят как упаковка молотого кофе, но я тут, собственно, и не ради него. А ради упаковки десертов, которую собирают прямо при мне. Остается только называть пальцы и тыкать имена. Это в качестве извинений для Дины Сергевны. Можно, конечно, было прикупить букет, и я, признаться, с самого начала об этом и думал, но цветы — это жест с явным подтекстом и романтическим интересом. Мы же… такую грань пока не переходили, а провоцировать училку я не хочу. Ее, наоборот, нужно расслаблять, а не злить.