У ее дома вся парковка забита, поэтому приходится останавливаться черт знает где. На часах почти одиннадцать, и я на пару секунд утыкаюсь лбом в руль, переводя дыхание. Желудок требовательно урчит, потому что с завтрака в нем не было ничего, кроме кофе. И меня снова прижимает одиночеством, потому что сейчас я заберу Янку и вернусь в пустой дом, где меня никто не ждет со свежеприготовленным ужином и не встречает полусонной улыбкой.
Это чувство накатывает редко, но с каждым годом оно все продолжительнее и болезненнее, будто к старости лет я становлюсь жутко сентиментальным.
Не давая себе раскиснуть, выхожу из машины и, взяв крафтовый пакет со сладостями иду в подъезд. Поднимаюсь на четвертый этаж, там меня уже встречает приоткрытая дверь.
На лестничной площадке пахнет жареной курицей и шарлоткой — любимый Янкин рацион. Но в квартире училки таких запахов нет, и я даже немного расстраиваюсь. Я замираю на коврике в прихожей, напарываясь на хмурый взгляд Дины Сергеевны.
— Виноват, не отрицаю, — начинаю сразу же, хмуро осматривая скромную квартирку с ободранными обоями и оторванными дверными наличниками. Евсеева неловко переступает с ноги на ногу, будто стыдится, но быстро берет себя в руки. — Это вам.
— Не стоило, Мирон Витальевич, — хоть и отказывается, но пакет все-таки перекочевывает к ней. Дина Сергеевна заглядывает внутрь и сдержанно улыбается. — Спасибо, — сухо благодарит, а мне от ее тона хочется попросить стакан водички, потому что в горле стремительно пересыхает. — Яна уснула за мультиками, — она кивает на комнату, из которой доносится пение Моаны, а я сдерживаюсь, чтобы не закатить глаза, потому что за неделю я посмотрел этот мультик уже трижды. — Мы были в школе до четырех, а после пошли ко мне.
— Дина Сергеевна, я благодарен вам. И мне не нужен отчет, — произношу как можно мягче, но она не обращает внимания на мои слова, продолжая рассказывать.
— Я накормила ее курицей и пюре, а потом мы вместе пекли шарлотку, — я расплываюсь в глупой улыбке, представляя, как они вдвоем возились на кухне. Идиллическая картина накладывается на тоскливые дрожжи, одолевавшие меня в машине. И все так удачно складывается, что я делаю шаг вперед, намереваясь порывисто обнять училку. Потому что хочется. И потому что могу. Но ее глаза испуганно округляются, а сама она отступает назад и выставляет руки перед собой, явно защищаясь. — У вас что, с собой пистолет?
В целом реакция у училки верная, не подкопаешься. Все адекватные приличные люди так и реагируют — глаза округлившиеся, рот — буквой «о», а тело — напряженное. Дина Сергевна продолжает пятиться. Я — наступаю и тяну к ней руки. Зачем — без понятия: может, пытаюсь таким образом показать, что я не опасен и не собираюсь нападать. А может, очень сильно хочу напасть на ее аппетитную грудь, мелькающую в вырезе домашней рубашки.
К голоду добавляется еще и жажда обладать этой женщиной.
— Без паники, Дина Сергеевна, — сняв туфли, прохожу по коридору. — Это табельное, я не маньяк и не убийца.
— Т-табельное? — она почему-то округляет глаза еще больше и прижимает одну ладонь к груди. Дыхание становится поверхностным и слишком частым. Пиздец, приплыли. Панички мне только не хватало на ночь глядя. Я не особо спец по этим делам, знаю все только в теории. Что там нужно? Дышать по квадрату? Вдох-задержка дыхания-выдох-задержка.
— Вы в порядке? — прикрываю краем пиджака кобуру и делаю шаг назад, согнувшись в три погибели. Так надо. Люди в приступе паники боятся тех, кто выше них.
— Да, — она прикрывает глаза на несколько секунд и делает глубокий вдох. Ее грудная клетка больше не ходит ходуном, Дина Сергевна успокаивается и с медленно приходит в себя. — Вы из органов?
— Так точно, — киваю и улыбаюсь ей так приветливо, как только могу. — У вас был неприятный опыт с полицией?
Она опускает взгляд в пол и поджимает красивые губы. Сжимает кулаки и тут же их разжимает, принимаясь разглаживать невидимые складки на рубашке.
— Можно и так сказать, — неопределенно ведет плечом. Обводит взглядом коридоры.
И следую за печальными глазами, тоже испытывая какую-то ненормальную тоску. Стены без обоев, конечно, выглядят жутковато. Странно она решила ремонт начинать, не убрав ни комоды, ни вешалки из прихожей. Как будто сняла обои и передумала в процессе.