При последней мысли перед глазами всплыл вождь, запрещающий ему следовать за отцом, чтобы не подвергать деревню опасности. И сразу после этого - культисты, мелькающие между домами, быстро впитывающая кровь земля и имперский вожак, добивающий Бальгатуса. Убивающий его отца. Пускающий ему вслед своих кровожадных подручных. Если кто и виноват в гибели деревни, то только этот ублюдок в сверкающих доспехах! Если бы не он, то….
-Эй! - Тар только сейчас понял, что его уже пару минут тычут в бок кулаком. -Ты там что, жену себе среди этих уродцев присмотрел? Словно со стеной разговариваю!
Парень повернулся к Квинту и удивленно на того уставился. Какой-то мелкий имперец разговаривал на языке Западных Лесов? Обычно жители Империи не утруждались учить местные говоры и оставляли жителям небольшой выбор: либо выучить лингва империалис, либо за преподавание возьмуться легионерские мечи. Только в его родных землях еще не ощущалось языкового влияния Империи. Всё потому что деревни местных находились далеко друг от друга и жили очень обособленно, в основном добывая себе пропитание охотой и засадами на торговых трактах.
- Хватит, - Тар перехватил кулак Квинта и слегка выкрутил его, заставив пацана поморщиться. - Чего ты хотел?
-Может, для начала отпустишь? - Прошипел имперец, сцепив зубы и недовольно буравя парня взглядом. - Или у вас так в деревне принято - поздороваться и руки друг другу поломать при встрече?
Тар несколько секунд молча смотрел на собеседника, и только после этого отпустил его кулак. Квинт тут же встряхнул рукой и убрал ее за спину, подальше от товарища по несчастью.
-Спрашиваю, давно ли ты тут? В своей колонне, - пацаненок хмыкнул под нос. - Ну, знаешь, нужно же как-нибудь разговор начать.
-За разговоры тут бьют палками, - Тар проводил взглядом одного из охранников, обходящих неровные ряды пленных. Дубинка, крепко зажатая в его руке, была густо измазана кровью, а если присмотреться, то можно было заметить торчащий из твердого дерева осколок зуба.
-И что, не говорить теперь? - удивился Квинт. - От этих кровожадных рож такая тоска и скука, что хоть сам в бочку с солониной лезь. Да и вообще, если они начнут щадить только тех, кто лает как собака, как быстро ты начнешь просить косточку?
Тар едва не двинул собеседника по роже. Кулаки так и просились врезать самодовольному ухмыляющемуся юнцу в скулу, а потом долго, со страстью, отправлять его зубы в путешествие. Но парень сдержался, сморщившись так, словно охотник, наблюдающий за тем, как раненый олень прыгает со скалы с его лучшей стрелой, торчащей из крупа. И отвернулся.
Он только услышал, как Квинт тихо вздохнул и зашуршал травой, устраиваясь поудобнее. И пообещал себе: как только появится возможность, он тут же надает ему по роже.
Тем временем лагерь стал похож на смесь деревенской ярмарки, проходящей в самых бедных краях, и выставки достижений местных мясников, сильно ударившихся в странные, забытые всеми ритуалы. Поляна была заставлена сценами, помостами, широкими столами и лавками. А вокруг импровизированной стоянки установили крепкие столбы, на которые сейчас вешались “украшения”. К каждому из них подкатывали большие бочки, из которых медленно и аккуратно доставались вязанки детских трупиков. Их тщательно развешивали вокруг столба, чтобы получилось эдакое праздничное дерево.
Тар скрипнул зубами и уставился в землю, неспособный больше наблюдать. Он услышал, как рядом с ним кто-то всхлипнул, взглянул на украдкой утирающего слезы Квинта. И покрепче обнял себя за колени, продолжая буравить взглядом землю у своих ботинок.
Через несколько часов, когда тьма сгустилась вокруг лагеря, культисты зажгли факелы и костры. Они собирались группами вокруг пламени и что-то обсуждали, кидая осторожные взгляды на центр лагеря, где продолжался совет местных вожаков. Главарь ветки, руководивший атакой на деревню Тара, смотрелся на их фоне жалко и при этом более человечно. Он словно не смог до конца отдаться овладевшим остальными безумием. Его лицо не было обезображено ритуальными шрамами, в то время как все другие главари культистов окунулись в это сумасшествие с головой, как брошенный в болото труп.
И вот наконец совещание подошло к какой-то точке, и шаманы в красном, окружившие вожаков неплотным кольцом, начали расходиться в стороны, протягивая к остальным культистам костлявые руки. Те шарахались в страхе, но принимали благословение дергающихся в трансе людей, давая им прикоснуться иссохшими пальцами к виднеющимся из-под масок заскорузлым от грязи шеям. И как только шаманы проводили руками по коже, культисты тут же сбрасывали надетые на голову мешки. Тар смотрел на открывающиеся его взгляду лица, на серую кожу, вечно подрагивающие губы и бегающие из стороны в сторону зрачки. Даже оказавшись среди своих, культисты продолжали постоянно озираться и нервно сжимать в руках оружие, словно нападения стоило ждать в любой момент.