А между тем шаманы прошли сквозь неровные ряды мужчин и женщин, окруженные шуршанием снимающихся масок, и медленно, величаво влезли на помосты - и тут же завели речи на странном, гортанном наречии. Они размахивали руками и посохами, наполняли воздух стальным звоном, кричали все громче и громче. Над рядами культистов, вскинувших голову вверх, неслась настоящая какофония звуков - лязг, хруст, треск, грубые вскрики и вопли. И в один момент всё прекратилось. А глаза шаманов обернулись к оцепеневшим пленникам. Люди зашевелились, пытаясь отползти подальше, но охранники тут же пустили в ход дубинки. А шаманы, протянув к пленникам руки, завыли:
-Великий Голод грядет, и никто не сможет его остановить, - закричали шаманы почти единогласно. Их посохи истерично дергались, звеня и скрипя надетыми на навершие цепями. - Вы станете только топливом для него, но даже отдав всю кровь и плоть, скормив себя по кусочкам, вы не ослабите его и на долю. И весь мир закроется тучами, а на полях будут лежать трупы, пожираемые падальщиками, и теми, кто к превеликой своей неудаче останется жить! Вы чувствовали это, чувствовали каждый день своей жизни, потому что тревоги и страхи поедали вас изнутри. Само ваше нутро предчувствовало наступление Великого Голода, и вы пожирали сами себя.
Пленники смотрели на шаманов широко открытыми глазами и все еще пытались отползти подальше, несмотря на удары дубинками и пинки. Многие тряслись в страхе и ужасе, а бесконечные вопли шаманов, лязг и свист прижимали их к земле. А культисты кружили вокруг коршунами, вцепляясь то в одного то в другого пленника. Куда бы не повернулся их взгляд, повсюду висели засоленные куски тел, измочаленные похитителями трупы, искривленные в последнем крике рты и изорванная окровавленная одежда. Пленники падали на колени и вздымали руки вверх, умоляя хоть кого-нибудь из безразличных Богов сжалиться и прекратить всё это.
-Сегодня самый счастливый день в вашей жизни! Теперь всё то, что отравляло ваши души, уйдет! Страх, тревоги за будущее - всё это пропадёт, исчезнет, превратится в пыль и отправиться в пасть к Великому Гладу, - шаманы в одну секунду высоко вскинули руки, от чего звон достиг пронзительного, истеричного крещендо. - Вы сможете присоединиться к нам - тем, кто понял замысел и решил, что не хочет быть скотом на скотобойне! К тем, кто отринул свои страхи, получил ответы на все вопросы, и обрел спокойствие! К тем, кто боронит мир от Великого Голода всем, что есть под рукой!
И в то время как вой шаманов вводил пленников в панику, культисты словно впали в некий транс. Их лица превратились в маски, безликие и бессмысленные, словно они никогда и не снимали грязные мешки со своих голов. Они скалились, кривились, вскидывали к небу руки, сжимающие ножи и тесаки, и пялились пустыми глазами в сжимающиеся ряды пленников. Тар увидел, как замыленные серые глаза культиста встретились с карими перепуганными глазами молодого паренька, прижимающегося к кому-то из взрослых. Культист рванулся вперед, словно кукла, наполненная громкими словами и ветром. Он схватил парня за голову, подтащил его к себе и навалился сверху, вцепившись зубами в лицо. Рука, сжимающая тесак, мелькнула раз! Другой! Третий! Из-под культиста забрызгали струи крови, быстро пропитавшие землю и одежду убийцы.
А вслед за первым на пленных бросились и остальные.
-Ведь только присоединившись к нам, вы сможете остановить то безумие, что творится вокруг! - Голоса шаманов перебили крики ярости и болезненные визги. - Только став одними из нас, вы выйдете из стада и присоединитесь к стае!
Тар, вцепившийся руками в лицо одного из взбесившихся культистов, оглушенный воплями шаманов и визгами убиваемых, заметил, как один из пленных - высокий истощенный мужчина - набросился на женщину. Она тоже была в колонне, связанная по рукам и ногам, но это не остановило нападавшего. Он принялся бить ее спутанными веревкой руками, вбивать ее в землю, и рычать так громко, что это услышал даже Тар. А еще он помнил, как секунду назад этот пленник выл и бился от страха, зажимая уши. Словно вопли шаманов закрыли его ужас вуалью и заменили его яростью на тех, кто был с ним рядом все это время.