За первым предавшим пленником поднялся второй, третий и четвертый. Вот уже десяток кинулся избивать тех, кто был с ними в одной лодке, кровь лилась рекой на влажную землю.
И вдруг все затихло.
Шаманы воздели руки и с нереально громким стуком опустили посохи на помосты. Треск от десятков ударов, усиленный в сотни раз неизвестными силами, оглушил всех, кто был на поляне - только главари кланов остались стоять.
-Кто отринул прошлое и присоединился к нам - тех освободить! - Люди в красном вскинули руки, и с предателей тут же срезали путы. Тар стер с лица кровь и встретился взглядом с одной из таких - невысокой крепкой девушкой, забившей насмерть своего брата голыми руками. Она лишь секунду вглядывалась в глаза парня, а потом опустили взгляд и закусила дрожащую губу. Девушка поплелась за остальными культистами, склонив голову и до боли сжав трясущиеся руки. По пути она не оборачивалась, потому что обратно дороги не было. Тар от души харкнул ей вслед.
Культисты тоже потеряли нескольких человек - далеко не все пленные согласились сдаться без боя. И сейчас пленители утаскивали трупы своих подальше, чтобы разделать их и распихать останки по бочкам.
Наблюдая, как волокли убитых, Тар вдруг заметил краем глаза движение. Квинт, отхаркивающий кровь с разбитых губ, прятал под туникой украденный у мертвого культиста нож. Сперва парень по привычке хмыкнул. Где ж это видано - красть у мертвых да еще и не тобой убитых! Но успокоившись, закусил губу и завистливо крякнул. Не сплоховал, достал нож посреди драки, даже по роже ради него получил, пока Тар бездумно месил первого попавшегося культиста кулаками. А мог бы и себе тесак достать, ведь он был так близко - вылетел из руки противника и упал в грязь. Но теперь его подобрал один из охранников и повесил себе на пояс. Всё равно что закинул на другой берег реки Радунской - один черт не добраться. Так что Тару оставалось только кусать губы и злиться на проворного имперца, ведь тот умудрился достать нож, а сам паренек не додумался.
Тем временем предателей отвели в центр лагеря и оставили наедине со своими мыслями. Дальше, судя по всему, будет что-то типа ритуала посвящения - может, заставят засоленную требуху жрать или забьют дубинами насмерть, на радость всем пленникам. Но это Тару вряд ли удастся увидеть, ведь в лагере культистов начались активные приготовления к чему-то. Они очищали большой участок поля, раздвигали постаменты и поближе двигали клетки, завешанные плотной, иногда вздрагивающей тканью. Тару подумалось, что он не хотел бы увидеть, что сидит в этих клетушках, даже за пару блестящих сапог и новый бронзовый меч. Но, судя по всему, культистам было плевать на это, и смотреть все равно придется. Еще и совершенно бесплатно.
Тем временем к клеткам стягивались шаманы в красном. Они водили руками над подрагивающими полотнами, негромко нашептывали что-то сквозь искаженные безумной улыбкой губы и изредка заглядывали под ткань, словно гордая мать, посматривающая на спящего у очага младенца. Каждый из них кудахтал над своей клеткой с такой нежностью и заботой, что Тару захотелось сблевать. Или хотя бы расколоть одному из них череп острым камнем. Но вместо этого он продолжил сидеть на месте и сверлить каждого попавшегося ему на глаза культиста тяжелым взглядом.
Через некоторое время, когда тьма вокруг лагеря стала такой густой, что пришлось еще зажечь десятки факелов, в лагере началось настоящее представление. Культисты собрались в круг, а один из красных шаманов забрался на последний свободный помост и завел длинную речь на своем низком гортанном наречии, активно жестикулируя руками. Это даже частично не было похоже на недавнее кровавое безумие, но Тар все равно вздрогнул, когда до него донесся перезвон железок, обмотанных вокруг края шаманского посоха.
На этот раз шаман обращался не к пленникам, поэтому понять, что именно он говорил, не представлялось возможным. Квинт с Таром только переглянулись взволнованно, а по рядам пленных прокатился встревоженный вздох. На участь этих людей и так свалилось слишком много, но будущее показало, что у него еще прорва фантазии.
По мере того, как речь красного человека гремела и разливалась между подрагивающими рядами культистов, остальные шаманы подтаскивали к краю очищенного круга накрытые тканью клетки. И когда ведущий речь мужчина крайне драматично вскинул руки, покрывала взлетели в воздух, открывая вид на то, что сидело в узилищах.