И Тар не мог их осудить. Он пытался, всеми силами пытался, хотел крикнуть что-нибудь, лишь бы сдуть с лиц безразличное выражение и страх, но не мог. Каждый раз, когда парень открывал рот, перед его глазами вставали бесчисленные километры пройденного пути, избиения, нападения, ужас, мерзость и жестокость. И он поплотнее закутывался в одеяло, безвольно свисая со спины громилы.
Постройка медленно росла и ширилась, сбиваемая из кривых, темных и иссохших досок, поскрипывающих на морозе. Постамент точно соответствовал всему, что делали культисты, - уродство, в которое вложили много усилий и стараний. Постепенно темнело и холодало, так что захватчики разложили вокруг костры, расставили факелы, осветив голые скалы отблесками огня. Между камней заструились ручейки талой воды, и пленные придвинулись поближе, стараясь хоть как-нибудь согреться. Это был последний вечер, так что еды им не потрудились выдать, да никто и не просил. Измученные люди вряд ли были в силах челюстями двигать от усталости, не то что говорить.
И когда луна высоко взобралась на небо, заняла самое удобное место, чтобы полностью насладиться творящейся внизу жестокостью, Торкве взобрался на постамент и взмахнул посохом. Перезвон побрякушек, обмотанных вокруг сухой, старой палки, первым возвестил о том, что пришла пора кормежки. Многие пленные даже глаз не подняли, безразлично свесив головы и уставившись себе куда-то под искалеченные долгим путем ноги.
-Великий день настал! Сборы окончены! - Глубокий голос шамана разлетелся по округе, заклокотал в оврагах, долетел даже до вершин скал и задрожал между ними. -Пора начать то, ради чего мы здесь сегодня собрались! Для того, чтобы спасти мир, многим из нас придется пожертвовать своими жизнями, а тем, кто останется, - каждый день стараться стать лучше, чтобы когда-нибудь отдать свою душу во спасение всего мира! Подведите ко мне первого!
Глава 7. Свобода в каменной тюрьме.
Люди в красном подхватили невысокого мужчину под руки, и быстро затащили его на постамент. Пленный мало что соображал, и только мотал головой, что-то бормоча. Торкве схватил его за затылок, подтянул к себе и впился в губы поцелуем. Тар помнил прикосновение длинных, холодных, восковых рук, и хорошо понимал, что пленник сейчас лобызает почти что труп.
Сразу после поцелуя в глазах мужчины словно появилась жизнь. Он долго отплевывался, матерился и тер руками губы, что-то выкрикивая. Торкве только кивнул стоящим рядом охранникам, и те потащили пленного наверх, к вершине горы, быстро перебирая ступеньки ногами. Мужчина кричал и пытался отбиваться, но что может истощенный до крайности человек? Вскоре он оказался у самого верха, а охранники молча столкнули его в пропасть, скрытую стенами высокой скалы.
И вместо тяжелого шлепка тела о заледеневшие камни, гора медленно задрожала. Из расщелины, куда секунду назад с криком упал мужчина, донесся оглушительный рев и клекот. В нем слышалась странное гортанное наречие, на котором местные колдуны выкрикивали заклинания, скрип стали, хруст костей, и вечный, неутихающий голодный вой, всколыхнувший само суще Тара. Он задрожал с головы до ног, побледнел, а кровь превратилась в ледяной студень, едва раздувающий вены. Торкве только улыбнулся чуть шире, и кивнул следующей паре охранников. Те резво кинулись к пленным и выдернули следующего человека.
Рев и вой был жутким, пробирающий до костей, и людей моментально выдернуло из оцепенения. Они понятия не имели, что их ждет на дней той расщелины, но точно знали, что не хотят это выяснять. Толпа попыталась дать отпор захватчикам, началась драка с ближайшими охранниками и те замахали дубинками. Они лупили изможденных, связанных людей, но те все равно пытались отпихнуть мучителей, разорвать им горло, сбить с ног и затоптать.
Но вот второго человека выдернули из цепи людей и потащили по лестнице наверх. Потом третьего, четвертого, пятого, - они толкались, кричали, пинали охранников, но толку не было никакого. Только один раз женщина умудрилась вырваться из рук культистов, и кубарем скатиться по каменным ступеням, свалив одного из охранников. Ее переломанный труп сняли с постамента, и кинули к остальной мертвечине, разложенной штабелями недалеко от ступеней. А гора продолжала выть, визжать и вздрагивать каждый раз, когда Глад получал новую порцию мяса. Ряды пленных быстро редели, и Тар понимал, что когда закуска закончится, очередь перейдет к нему. Парень задергался в кожаных путах, пытаясь ослабить ремни, но результата не было. Только громила несколько раз дернул рукой, утихомиривая беспокойного пассажира.