И когда Тар почувствовал, как туннель резко расширился, отпуская его плечи из захвата, то едва не разрыдался от счастья. Он рухнул на каменный пол и развел руки в стороны, насколько хватало пространства. Да, ладони быстро уперлись в стены, и у парня не получилось нормально выпрямиться, но всё это было не важно. Тар закусил губу, чтобы не расплакаться от счастья, и громко вздохнул.
- Остановимся тут. Перекусим, отдохнем, - донесся откуда-то из темноты голос Квинта. Потом ободранная об камни, грубая ладонь появилась из тени и принялась шарить вокруг, пока не вцепилась в предплечье молодого воина. Затем появилась вторая рука и вложила в пальцы Тара засушенный кусок хлеба и соленого мяса. Парень тут же принялся есть, хотя почти пьянел от ощущения пространства вокруг. Хотелось дышать как можно глубже и водить руками по сторонам, чувствуя под ладонями только воздух и ничего больше.
-Да. Передохнем, - согласился Тар, когда прожевал первые несколько кусков скудного обеда. - Как ты думаешь, долго нам еще ползти?
-Отвечу так же, как мой отец отвечал на большинство вопросов магистрата казны трибы, - донесся из темноты знакомый голос. - Понятия не имею. Но мы можем повернуться и поползти обратно.
Тар представил, как они будут ползти вверх и наткнутся по дороге на спускающихся культистов. Или еще лучше - нарвутся на тех, кого оставили охранять пещеру с ручьем.
-Нет, спускаемся дальше. -Тару свело челюсти, стоило ему только представить, что скоро снова придется лезть в расщелину. - Обратно нам дорога точно закрыта, а этот путь должен куда-то привести.
-Ага, например к тупику, - голос из тени разнесся эхом по небольшой каверне, где отдыхали парни. -Ну, или в лупанарий, с дешевыми девками и вкусным вином. Кто его знает.
-Понятия не имею, что ты сказал, так что представлю себе лес и траву позеленее да помягче. Развалюсь на ней и целый день буду валяться и смотреть в небо.
-Ага, - кто-то на том крае каверны прошуршал щебнем, устраиваясь поудобнее. - За последнее время из мягкого помню только прелое сено в повозке да труп какого-то бедолаги, на которого я свалился, пока шли с колонной. Сено пахло приятнее, но зато упав на труп, я вспомнил, как мы с отцом в телеге спали, пока ехали с товаром.
Через секунду в каверне настала полная тишина. Тар подложил под голову руку и сразу забылся сном, беспокойным и тревожным. Окунувшись в омут беспамятства, он увидел бесконечную, растущую ввысь, серую стену. Парень полз по ней, упорно цеплялся руками за камни, подтягивался, лез, обдирал кожу об острые углы. А у пути его не было конца и не предвиделось - ведь всё, что расстилалось перед глазами - это серая стена, уходящая в бесконечность. И лишь погодя, когда отчаяние почти накрыло его с головой, тот понял, что его никто не тянет вниз, словно он не упадет и не разобьется, если отпустит руки. И он отпустил. И встал на ноги. И понял, что зря страдал, обдирая руки в кровь. Потому что под его ногами была не стена, а пол.
Последнее, что он почувствовал перед сном, это как десятки мягких и теплых рук вцепились в его рубаху и дернули ее на себя.
Тар проснулся, вскинулся рывком и со всей силы врезался лбом в каменный свод каверны. Во лбу загорелся костер боли, по лицу закапала теплая кровь, а парень схватился за голову. Только через минуту, или около того, он вспомнил где находится, и наконец успокоился. Тар все еще находился в каменной могиле, погребенный под тоннами скал, но он все еще может двигаться. Пока что, по крайней мере.
-Уже проснулся? - Снова голос из темноты. Общаться с Квинтом не видя его лица было жутковато, но выбора не оставалось.
-Да, только что, - проскрипел Тар, поглаживая поврежденный лоб изодранными ладонями. - А ты давно не спишь?
-Не знаю, - парень представил, как имперец пожимает плечами. - Наверное, давно. Сколько себя помню. Или нет. Не знаю.
Тар уставился в темноту, где, судя по всему, сидел имперец, и только хмыкнул. Может тьма и закрытые пространства так на него влияют? Парень пополз вперед, к выходу из их каменного мешка и наступил на что-то мягкое, скользнувшее под его ногой и громко вскрикнувшее. Молодой воин тут же двинул вниз кулаком, но попал только по воздуху, а из тьмы раздался раздраженный голос имперца: