-Что ты по лицу мне топчешься, Бахус тебя задери? Пока я спал по мне проложили почтовый тракт, а ты решил побыстрее добраться до ближайшей бани?!
-А ты чего обратно разлегся, дурак?! - Вскрикнул в ответ Тар. Его голос эхом забился по каменному мешку и унесся куда-то вниз по туннелю. - Собрались же выходить!
-Да я только проснулся! И то от того, что лицо моей возлюбленной посреди поцелуя превратилось в грязный башмак идиота, с которым я решил разделить уютное каменное жилище в толще скал! - Имперец отплевывался еще несколько секунд, после чего достал из сумки остаток провианта и вцепился в него зубами. - Но раз тебе так не терпится, то сейчас я поем, и можем идти.
-Ты только проснулся? - Тар уставился на едва различимый в кромешной тьме силуэт. -Только когда я на тебя наступил?
Из темноты раздался тяжелый вздох, преисполненный разочарования, собранного с самого дна бочки человеческого терпения.
-Да, мой друг. - Тень разразилась раздраженными звуками жевания. -Да, я только проснулся. А до этого я мирно спал. Но потом проснулся. Так тебе будет понятнее?
Тар только промолчал в ответ, слушая, как Квинт быстро подъедает остатки провианта. С кем он тогда разговаривал несколькими минутами ранее? Парень приложил руку к холодным скалам и снова почувствовал, как скалы медленно сжимаются вокруг него. Повсюду, куда не взгляни - только чернота, за которой скрываются тонны камней, навалившихся сверху. Молодой воин кожей чувствовал, как они медленно проседают и похрустывают, готовые в любой момент поглотить парочку людей. Захотелось встать, выпрямиться, взмахнуть руками, вдохнуть полной грудью. Но куда ни протяни ладонь - повсюду холодный камень.
Может, от давления этих древних гор сначала развалилось его сознание? Треснуло и рассыпалось, словно пересохшая яичная скорлупа. Тар дотронулся огрубевшей, шершавой ладонью к своему лицу. От покрытой трещинами и ссадинами кожи доносился едва заметный, застарелый запах земли. Перед глазами парня пронеслись леса, расстилающиеся от края и до края, изумрудная зелень листьев, а откуда-то издали донеслось приглушенное пение птиц. Но потом подул ветер, и мираж улетучился, а вместо него остался только сгорбленный паренек, приложивший грязную исхудавшую ладонь к лицу и из последних сил пытающийся держать себя в руках. Слишком много. Слишком много всего.
Лес и пение птиц ушло, а перед глазами встали ряды пленных, уходящие вдаль, шатающиеся под ударами охранников, чьи лица скрыты под масками. И те, и другие скованы страхом; и те, и другие медленно бредут вперед, к тому, что уготовила им судьба. Штабеля трупов у размоченной дороги. Тела - одно за другим - запихивают в большие бочки и засыпают солью. Горящая деревня. Пламя пожирает тело, брошенное кем-то у самого порога дома.
Имперский вожак, скрытый тьмой, сжимающий в руке меч, обагренный кровью отца и вождя. Ненавистное лицо, едва различимое ночью, освещенное только далекими всполохами пламени.
Сознание Тара опалило огнем ненависти. Он оторвал ладонь от лица, сжал кулак и стал сосредоточенно вглядываться во тьму. Сил почти не осталось, но он все равно выберется из вековечной тьмы, из каменного плена. Он сделает всё ради мести.
А голос из тьмы ему просто показался, ведь он и сам тогда только проснулся… Да и гнетущая атмосфера их каменного убежища добавляла нервозности.
-Ну, я всё, - имперец легонько отряхнул руки о тунику, и повесил сумку на плечо. - Готов?
Тар кивнул в ответ, только ради того, чтобы вспомнить об окружающей тьме минутой позже.
-Да.
-Тогда вперед.
Парочка снова залезла в узкий каменный туннель и продолжила путь в глубины каменной туши скал. Они ползли вниз, словно трудолюбивые червячки-трупоеды, прокладывающие путь сквозь лежащий в канаве холодный труп. Лишь изредка его сотрясали конвульсии, и на головы парням сыпалось мелкое, каменное крошево, а в толще скал слышались далекие вздохи и трескучий смех. В такие моменты Тар вцеплялся руками в узкие стены туннеля, сковывающие его плечи, и с жаром молился, чтобы в его Книге было написана история мести убийце отца, а не глупая гибель посреди обвалившихся скал. И каждый раз, когда дрожь затихала, в груди парня вспыхивала уверенность в своей судьбе.
Парни ползли все дальше и дальше, час за часом, стирая руки и колени в кровь о скалы и камни. Добравшись до более-менее широкого участка пути, путешественники решили остановиться и немного передохнуть. В полной тишине они кое-как сели посреди туннеля и молча уставились в темноту. Тар настолько устал, что начал клевать носом, рискуя заснуть посреди каменной кишки, в крепких объятьях сжимающихся стен. Он все глубже и глубже проваливался в сон, пока его не разбудил звук.