Правда времени разлеживаться не было совершенно. Тар постоянно оглядывался по сторонам и кусал губы, ему хотелось побыстрее найти выход отсюда. На щеке все еще оставалось ощущение того странного прикосновения. Он пытался убедить себя, что это был обычный сон изможденного человека, но сомнения продолжали подтачивать и так шатающуюся уверенность. Поэтому парень схватил Квинта за плечо и принялся безжалостно трясти.
Имперец проснулся на удивление быстро. Он вскинулся уже через секунду и зашарил на поясе руками, пытаясь найти то ли оружие, то ли остатки скудных припасов. Видимо, чтобы накормить нападающего тем, что окажется под рукой - бронзой или настолько засохшим хлебом, что его можно заточить.
-Тихо ты, слабосильный, - усмехнувшись пробормотал Тар. - Не дергайся, это всего лишь я.
-Кто угодно может сказать, что это всего лишь я! - Квинт успокоился и сел на колыхающейся студень. - Но твою мерзкую рожу я узнал почти сразу, не переживай. Где мы?
-Ты у каждого умирающего с ножом в животе спрашиваешь, где лучше всего клюет рыба? У меня ответ такой же - не имею ни малейшего понятия, последнее время я занимался тем, что пытался не сдохнуть. И таскал с собой одного вырубившегося посреди туннеля идиота.
-За то, что таскал - спасибо. Принесу в твою честь благодарственную жертву и заколю десяток белых голубей на удачу, как только мы дойдем до ближайшего храма. А за идиота - нассу тебе как-нибудь в утреннюю кашу, - Квинт улыбнулся и поднялся на ноги. Он принялся со стонами и проклятиями разминать задубевшие конечности.
-Если я смогу закинуть себе в рот что-нибудь, кроме засохшего хлеба, то буду рад, даже если в мою кашу стадо культистов насрет. - Тар встал рядом с имперцем и продолжил осматриваться. Тьма скрывала большую часть комнаты, и слабого свечения студня не хватало, чтобы отличить и малую толику пещеры.
Через несколько минут, когда оба размялись и разогнали теплую кровь по телу, парни двинулись в путь. Выбор направления был прост - они повернулись спиной к стене, откуда вывалились, и просто пошли. Ориентироваться здесь не получилось бы даже при большом желании, поэтому оставалось идти вперед и надеяться на лучшее.
Несколько раз на протяжении пути Тар чувствовал, как под ногами что-то толкало его в ступню, словно студень легонько отвечал на его шаги и подталкивал вперед. Когда так случалось, парень тут же впивался взглядом себе под ноги, но так ничего и не увидел. Только один раз он заметил что-то, отдаленно напоминающего паука. Оно исчезло в глубине студня слишком быстро, чтобы у воина появился шанс рассмотреть получше. Всё, что он заметил - пять длинных лап или пальцев, торопливо исчезающих в мутной толще субстанции. После этого Тар поделился переживаниями с Квинтом, но тот ответил, что главное сейчас найти выход. Не будут же они драться со всем полом! У них оружия не хватит и от попрошаек уличных отбиться. Парни просто продолжили идти вперед по пружинящиму студню, внимательно прислушиваясь и поглядывая под ноги.
Вскоре мягкий пол начал ощутимо забирать наверх, и теперь уже им приходилось двигаться почти что на карачках, цепляясь руками, чтобы не упасть. Предложение вернуться обратно они отвергли почти сразу, ведь не зная, куда идти, не получится и сказать, что ты выбрал неправильный путь. Парни продолжили карабкаться вверх, вглядываясь в чернильную тьму.
А потом Тар почувствовал, как его ладонь, крепко вцепившуюся в мягкий пол, прямо через студень схватила крепкая рука. Она молниеносно переплела его пальцы со своими и зажала их в замок. Парень вскрикнул, дернулся раз, другой, и выхватил с пояса нож. Он повернулся к имперцу, чтобы предупредить, но и того уже пленили. Воин видел, как светящиеся, изгибающиеся ладони впились в его ноги. Их длинные, многосуставчатые пальцы, напоминающие паучьи ноги, натянули студень и не давали Квинту двинуться с места.
Тар дергался, словно крестьянка, зажатая гарматскими наемниками, но с таким же результатом. Руки растягивали студень все сильнее, вот уже крепкие, очень теплые ладони обхватывают его бедра, цепляются за бока, впиваются в плечи. Через несколько минут парень полностью обездвижен и словно завернут в кокон из бледной, растянутой кожи и длиннопалых, дергающихся рук. Лицо Тара с силой вжали в натянутый студень, теплый, словно бычий пузырь, натянутый на окно в доме мертвеца. Парень задергался, пытаясь освободиться и открыл глаза.