Тар ухмыльнулся и, прежде чем отец успел что-то сказать, перерубил канаты, стягивающие его руки. Отец, опешив, взглянул на обрывки веревки, остающиеся на его запястьях, а сын уже сунул ему в пальцы рукоять ножа. Парень скинул с плеча лук, наложил стрелу и быстро выстрелил в ближайшего охранника. Стрела, прошелестев, воткнулась тому в плечо и враг громко заорал, схватившись за рану.
-Быстрее, отец! Они знают, что мы тут!
Мужчина громко выругался и принялся распарывать веревки на руках опешивших товарищей. Они быстро поняли, что происходит, и тут же кинулись в бой, быстро убив ближайших к ним охранников. Они подобрали выпавшее из ослабевших рук оружие и рванули вперед. Свежая кровь брызнула на свернувшуюся, на земле появились новые трупы, по ущелью разнеслись крики и вопли.
Тар расстреливал стрелу за стрелой, пока рядом с ним не оказался отец. Он грубо схватил парня за плечо и, не обращая внимания на протестующие крики, потащил его к выходу из ущелья. Его товарищи бились вокруг, убивая и умирая, но мужчине было всё равно. Он несколько раз отмахнулся от наступающих культистов, отбросив их с дороги, и выволок мальца из боя. Отец отвышрнул его подальше и рявкнул:
-Беги уже наконец, придурок! Если ты сейчас не побежишь, то клянусь всем, что у меня есть, моя душа сделает всё, чтобы ты не попал в могилы предков! Проклинаю тебя сейчас и после смерти!
Парень, опешив, взглянул в глаза отцу и просто стоял, опустив руки. Лук вывалился из ослабших пальцев и упал на землю, потому что Тар понял, что мужчина предельно серьезен.
-Но…. - заикнулся парень.
-Никаких но, идиот бахурдов! - Гавирд взревел как раненый зверь. - Беги отсюда!
Отец собирался еще раз пихнуть сына, но услышал, как к нему несется очередной противник, и развернулся на пятках, приготовившись к бою. Имперец вылетел из гущи боя, сжимая короткий стальной меч в одной руке, а другую обмотав фиолетовым плащом. Он спокойно встретил взгляд опытного воина и решительно пошел в бой. Отец ответил размашистым ударом, тесак столкнулся с ловко подставленным мечом, и ржавое дешевое лезвие тут же разлетелось на куски. А имперец одним резким движением вогнал лезвие воину в грудь. Мужчина харкнул кровью прямо в лицо противнику, оскалился и ударил его по лицу, раз, другой. Имперец дернулся от боли, быстро вытащил меч и полоснул умирающего по шее, сталь шкрябнула по позвоночнику, и голова воина повисла на бок. Он сделал несколько нетвердых шагов и рухнул на землю, как подкошенный.
Мужчина поводил челюстью, ощущая, как где-то под кожей набухает синяк, и едва успел заметить блеск бронзы. Он резко вскинул руку, подставляя плащ под удар, и отскочил в сторону. По пальцам разлилась горячая боль, имперец чувствовал, как под вспоротой кожей трутся друг о друга разрубленные кости, но виду не подал. Он только поднял взгляд на рычащего и почти лающего юношу, стоящего над трупом недавно убитого воина. Маленький звереныш, резкий и быстрый, но слишком порывистый.
Тар сорвал с шеи отца небольшое костяное украшение и припустил с места в сторону поселка. Ярость душила и требовала вернуться, сцепиться с надменным имперцем, разорвать, разодрать, выдавить последние капли жизни из раздавленной груди. Но в ушах звенел голос отца, его жестокие обещания. А предсмертных слов родственников нужно слушаться, потому что за нарушение духи предков отрекутся от тебя.
Имперец смотрел в спину убегающему подростку и повернулся к одному из своих подручных, содрав окровавленную тряпку с изуродованной руки.
-Следите за ним. Он приведет нас куда надо, - воин взглянул на мизинец и безымянный палец, свисающие с ладони на одной жилке. - Пленники не рассказали, где их поселок, но вспыльчивый парнишка тоже подойдет.
Наблюдая за тем, как его лазутчики исчезали в лесу, мужчина одним резким движением сорвал с руки обезображенные пальцы, словно ошметок гнилой ткани. С каменным выражением лица он разглядывал оторванные куски плоти, и, не поведя бровью, зашвырнул их в кусты. К бесполезным вещам нельзя испытывать сентиментальные чувства.
Глава 3. В путь, в дальнюю дорогу, с друзьями и семьей
Парень не помнил, как он добежал до поселка. Его душила злость и слезы, он просто бежал, не разбирая дороги, не замечая бьющих по лицу листьев. Трава мягко шелестела под ногами, и ночные гады не заступали дорогу мальчику - только туман маячил белой пеленой, закручиваясь насмешливыми узорами и забиваясь в ноздри влажным, затхлым ароматом. Тар каждый раз отмахивался от застилающего глаза марева и продолжал бежать, не слыша никого и ничего. А за ним маячили быстроногие тени, ловко шныряющие между деревьев и прячущиеся за вздымающимися корнями.