Остановившись у парапета, он закурил сигару и устремил взор на хорошо знакомый вид Чарльстонской гавани, как всегда, заполненной рыболовецкими судами, шлюпами, шхунами. Заслышав шум подъезжавшего экипажа, Батлер оглянулся и увидел направлявшихся к нему двух дам: одна была его сестрой, вторая – та, с которой встречаться он не хотел. По изысканности туалета он сразу узнал леди Чайзвик. Подойдя ближе, она подняла вуаль, и он с удивлением отметил, что черные глаза горят прежней страстью. Она стала даже привлекательней, черты смягчились и не казались уже такими крупными и хищными, фигура приобрела величавость, движения ещё большую плавность, лишь серебряные пряди, видневшиеся из-под модной шляпы, напоминали о возрасте.
– Хорошо сохранилась! Как будто и не прошло четверти века с той весны! Очевидно, общение с мальчиками молодит, – подумал Ретт, целуя протянутую ему руку.
Ничто не дрогнуло в его лице, зато она заметно волновалась, предоставив Розмари поддерживать вежливую беседу. Майкл сошел на берег не один, с ним был высокий тоненький юноша, скорее мальчик. Обе дамы буквально повисли на нем с двух сторон, глаза обеих были полны слезами радости. Батлер не видел его года три, наверное, с тех пор, как ездил с Уэйдом в Новый Орлеан, и едва узнал бы, так он изменился. Озорник – мальчишка превратился в красивого юношу, удивительно кого-то напоминавшего серыми глазами, тонкими чертами смуглого лица…
– Так-то, молодой человек, вы готовитесь к поступлению в университет? – с укоризной обратился он к прибывшему.
– Для этого мы и предприняли путешествие в Бостон с мистером Майклом и убедились, что Гарвард мне не нужен. Я все равно стану капитаном, как вы, дорогой опекун.
– Наслушались героических историй о наших с капитаном Стивенсом морских походах во время войны? – поинтересовался Батлер.
Мальчик с улыбкой кивнул.
– В таком случае готовьтесь к долгому, нелегкому пути сначала юнги, матроса, потом старпома. Придется всему учиться: и палубу драить, и морскому делу – навигации, тактике, астрономии и математике, корабельной архитектуре. Капитан должен понимать все языки, или хотя бы основные европейские: французский, немецкий, английский, испанский, возможно шведский.
– Мама Лиза учит меня и английскому, и испанскому.
– У меня ведь испанские корни, правда, я почти не помню родного языка, – вступила в разговор миледи и обратилась к Батлеру по-испански. – Кто же вас всему этому обучил?
– Решила проверить мои знания, – подумал Ретт.
Нельзя сказать, что он знал в совершенстве какой-нибудь язык, кроме английского, но бывая в разных странах, понимал многие и простейшие фразы составлял без труда.
– Жизнь – хороший учитель, легко вколачивает знания вперемежку с суровой практикой, – ответил он также на испанском, не моргнув глазом.
– А меня кто-нибудь поцелует? – вмешался Майкл, о котором забыли.
Дамы теперь обернулись к нему, по очереди расцеловали в обе щеки, с благодарностью пожимая ему руки.
– Поехали к нам обедать, мама ждет всех, – пригласила Розмари.
– Путешественникам не мешало бы сначала переодеться, – заметил капитан Стивенс, но девушка ничего не хотела слышать.
– Мы слишком скучали по вам, чтобы ещё ждать, пока вы приведете себя в порядок, – ответила она и взяла его под руку. – Фрак наденете, когда пойдем в театр.
После обеда женщины опять начали с пристрастием расспрашивать мальчика, а друзья уединились в кабинете Ретта.
– Майкл, давно хотел спросить, кто все-таки родители Диего, тебе что-нибудь известно?
– Лишь то, что известно всем, – он приемный сын леди Элоизы. Его мать, внучатая племянница лорда Чайзвика, умерла в родах. Отец, морской офицер, погиб за четыре месяца до рождения сына в схватке с пиратами.
– Хочешь сказать, что с тех пор, как ты привез мальчика ко мне в Новый Орлеан, не появилось никаких новых сведений. И ты веришь этому?
– Ты же знаешь, я редко подвергаю сомнению слова дам.
– Это верно, из тебя получился бы идеальный муж. Куда только женщины смотрят? Или ты не можешь до сих пор забыть Фрэнсис? Ваш брак мне казался настолько удачным, что я по-хорошему завидовал вам: оба уравновешенные, доверчивые, юные.
– Мы были едва знакомы, когда женились, но как-то подружились. Я только окончил университет, как отец объявил, что мне пора завести семью. Я не противился, она тоже была послушная дочь. Так и жили бы, тихо и мирно, не испытывая ни любви, ни ненависти, если бы они с дочкой не попали под обстрел в начале войны, пока мы с тобой изучали подходы к портам. – Майкл выглядел спокойным.
– Неужели и я смогу когда-нибудь вот так же ровно говорить о смерти Бонни? – подумал Ретт.