Вывел на экране изображение Млечного пути, повернул его к чужаку, показал. Очередь щелчков в ответ. Может, у него зрение по-другому устроено: цвета не различает, или разрешение экрана его не устраивает? Нет ответа на мои вопросы. Я не стесняюсь – вслух говорю. Съемник голоса у меня у меня за ухом имплантирован, а воспроизводящие динамики – на шлеме снаружи. Могу, конечно, и в радиорежим перейти, да непохоже, что он напрямую его воспринимать станет. А в колпаке его смешном, плёночном, и вовсе никакого оборудования не наблюдается. Мне ж видно – он полностью прозрачный!
А вот интересно: как он живет здесь, в «капле» своей? Ну, спать, положим, и на полу можно. А все остальное где спрятано? Оборудование, инструменты, продукты? Мне бы сейчас даже крошечный столик не помешал, пусть и доска – сгодилась бы. Неудобно же персоналку на коленях держать – гнется она вся, экран бликует. Не понимаешь? Экий ты, в самом деле, недотёпистый…
Нет, что-то вроде доходит до него. Язык жестов выручает. Ткнул чужак рукой в пол, да лихо ткнул – все шесть пальцев погрузились. Вытаскивает обратно, а покрытие за ним тянется, словно тесто. Пошевелил над комком со стеблем другой рукой – развернулась масса овальным блюдом на ножке. Смотрит на меня чужак: подойдет?
- Отлично! – киваю, а сам думаю: ох и хлопотно тебе, должно быть, в таком доме жить, где для любого случая мебель заново изготавливать нужно…
- Что, продолжим урок астрономии? – спрашиваю, да только щелчки в ответ слышу и непонятные движения руками наблюдаю.
Тем не менее, нахожу родной Орионов рукав, делаю отметку пальцем на экране, рисую неблизкий свой путь, одновременно укрупняя изображение. Не самая у меня удобная техника с собой оказалась, но хоть карандашами по бумаге черкать не приходится. Чужак со своей стороны смотрит, изредка наклоняясь к экрану и непрерывно щелкая. Я его не слушаю, продолжаю гнуть свою линию, называя по ходу звезды, рядом с колодцами которых приходилось выныривать из гипердрайва.
Вдруг «универсал» забурчал недовольно, и приятным женским голосом отчетливо произнес: «Далеко!» Я дернулся. Индикатор на рукаве мигал желтым, а пару раз я и зеленый проблеск уловил. Что, неужели заработает эта игрушка? Никогда бы не поверил! Мы и говорим всего ничего, да и язык чужой, щелчковый, ни на один из земных не похож. А вообще, как он происходит – семантический анализ? По моему представлению, какие-то картинки нужно показывать, изображения предметов со звучанием слов сопоставлять… Или тут ерунда: программа мою речь в качестве перевода его звуков воспринимает? Ну, так мы действительно «далеко» зайдем! – смеюсь. – Я о своем, ты, дружище, о своем, а «универсал» одно с другим сопрягает…
Чужак протягивает руку к персоналке, трогает пальцем (чудные, кстати, у него наперстки на каждом), смотрит на меня выразительно, будто разрешения спрашивает.
- Ну, возьми, - говорю, - не сломай только!
Он будто понял, но лишь первую половину фразы. Обеими руками взял компьютер и давай его в разные стороны растягивать да скручивать. У меня сердце оборвалось. Все, думаю, конец технике пришел! А чужак и сам в растерянности: выдержала персоналка, экран светится, только глупости стал показывать. Ты бы побольше за клавиатурную сетку хватался!
Я успокоился, но ненадолго. Берет инопланетянин электронику мою и всей шестерней – в пол. Да еще весом придавил, чтоб поглубже спрятать.
- Эй, друг! – голос повышаю. – Ты чего делаешь? Ты, может, подумал, что я тебе насовсем машинку подарил? Мне не жалко – но совесть же надо иметь! Ты бы хоть в обмен что предложил…
А надо признать, что на самом деле мне за персоналку было до слез обидно. Мало того, что новая совсем – и полугода не прошло, как прикупил – так я перед самым вылетом в нее библиотеку Конгресса закачал. Понятное дело, только книжки с газетами, без рукописей, но все равно: триста миллионов единиц хранения. Незаменимая вещь в экспедициях. Я, бывает, когда глаза устают, в голосовой режим машинку перевожу. Сидишь, схему контроллера гироскопа какого-нибудь разбираешь, а у тебя в голове: «…У вас тут не найдется нормальной колоды? Тогда поехали – я свою захватил на всякий случай, в ней не простые картинки…» Мне старые книжки тоже нравятся, особенно когда голос Рэя Притчера синтезатор гонит.