Вещи… Через пару лет человек услышит рекламу: «Вам надоела старая модель холодильника? Нужна вдвое большая по вместимости? Произнесите «один», если – да, «два» - если нет, «ноль» или совсем промолчите – если Вам требуется время подумать… Произнесите отчетливо девятизначный код требуемой модели… Не забудьте извлечь продукты перед трансформацией аппарата… Произнесите «ввод»… Спасибо за своевременное обновление товара!»
Что это будет, какой мир? Если бы я знал… Мне пока не доводилось жить в обществе, где ценность представляет не сам предмет, а масса материала, потраченная на его создание. Всё – из всего. Таким будет новый принцип. Вещи создаются по мере надобности и сразу после использования уничтожаются. Меняются не только стиль и содержание жизни, меняются цели. Мне, например, уже сейчас неясно, за каким чертом я купил дом четырехсот метров площадью. Что мне делать в его пустых комнатах: «ау» кричать и эхо слушать?
Впрочем, все может оказаться совсем не так просто…
Вернувшись в корабль и потратив полтора часа на поверхностное изучение материалов-комиксов, записанных на дубликат персонального компьютера, я понял, что все действительно не так просто. Я не ученый. К своим тридцати пяти я отучился лишь двадцать два года. Школа, колледж, университет, дополнительные курсы, высшие курсы космонавтики, курсы переподготовки. Я неплохо знаю электротехнику и электронику, механику и математику, физику, астрономию, химию в основных разделах, в медицине разбираюсь не хуже фельдшера, ориентируюсь в геологии… Но все на среднем уровне или чуть выше. Там – техник по документам, там – магистр, здесь – третий разряд, тут – шестой уровень допуска.
Повторяю, я не ученый. Я разобрался, где может идти речь о потоках нейтрино, где – о квантовых переходах, о квазикристаллических структурах, о слабых взаимодействиях и неорганических цепочках, отвечающих за память материала… Специалисты смогли бы оценить, сколько времени потребовало бы воспроизведение данной технологии в земных условиях. Но вряд ли я ошибся на порядки: восемнадцать месяцев или три года – роли не сыграют.
Поняв это, я выключил компьютер, отдал дань своему интеллекту, постучав себя в грудь кулаками и прокричав прерывисто-гортанное: «О-о-о-о-о!», и принялся за работу. Ее было много: демонтаж, монтаж, программирование. За шесть последующих часов я перепел все песни, которые помнил. Пел наши деревенские, которые еще батя базлал под настроение, пел барные блюзы, современные скороговорки, даже русские пел, которым выучился в подмосковном Королёве. Труднее всего далась «Ой, цветет калина в поле у ручья…», которой меня выучила сестра Макса Шепелева. Чуть ведь не женился тогда сдуру… Из принципа пять раз пропел, каждый звук выговаривая, ошибаясь и начиная сначала.
В четыре утра приготовил себе яичницу, нарубил ветчины замороженной, налил полстакана виски, и опустил все это в себя с нарушением правил размещения грузов в летательных аппаратах. Не знаю как кто – а я утром есть не могу. И спать на пустой желудок ненавижу. Поставил будильник на шесть. Упал лицом в подушку. Настроение было – хуже некуда.
Утром, пока солнце еще не высунуло над горизонтом свою рыжую макушку, я встал, принял душ, облачился в скафандр и полтора часа занимался выгрузкой-погрузкой. Вывел «многоножку», послал импульс на «Эльбрус» с полетным заданием, заглушил корабельный реактор, задал полный «останов» вспомогательных агрегатов, блокировал доступ к данным бортового компьютера и отправился в путь. Корабль чужака, болтающийся между спутниками «восьмерки» меня не волновал. Даже если у него есть режим автовозврата, на его выполнение уйдут месяцы. Еще столько же на их прилет сюда, сколько-то на поиски… Мой «Эльбрус» за это время упрыгает на десятки парсеков.