На машине – совсем не то, что пешком: сидишь за плексом, джойстиком водишь, мысли думаешь. Ни выбирать место для постановки ноги не нужно, ни по сторонам с опаской смотреть. Красота!
Понятное дело, никто не виноват, а уж друг мой чужедальний – меньше всего. Судьба свела. Будь Человечество чуточку иным, я бы подарок этот в ладонях ему принес, понадобилось – пешком от звезды к звезде прошагал бы. Но сейчас – нет. Мы ведь такие, мы ведь к устоявшемуся порядку, к окружающим нас предметам прикипаем не телом – душой. Мы вещи изобретаем, изготавливаем, холим и лелеем, в наследство, бывает, передаем. Они – наше представление о богатстве, об успехе. Мы пылинки с них сдуваем, в рай и в ад готовы с собой забрать, убивать и умирать за них готовы. Я не о себе думаю, не об отце даже, который сорок лет кровати вручную мастерит, «ложа» - как их сам зовет на трезвую голову и «вибростенды» - по субботней пьяни. Мы бы выкрутились, точно. И себя бы я смог обеспечить принесенным Даром, и детей своих, и родителей. А остальные восемь миллиардов?
Ну, хорошо, не восемь – шесть. Два миллиарда как занимались крестьянским трудом, так и будут. Но остальные-то? Представить страшно, сколько людей вдруг лишними окажутся, когда не нужно будет производить миллионы наименований товаров, а для них – добывать сырьё. А также хранить, перевозить, обрабатывать, продавать, ремонтировать, утилизировать в конце концов… И еще производить энергию, и машины, производящие энергию, и оборудование, производящее эти машины, а для тех – добывать сырье…
Ну, привезу я этот Дар, доставлю в целости и сохранности. Появятся в мире двадцать или тридцать концернов, производящих уникальный материал, несколько десятков тысяч фирм, разрабатывающих и совершенствующих конструкции и дизайн моделей. Сколько-то сохранится горнорудных компаний, чуть маркетинга уцелеет, рекламы, продаж «на развес». А остальные? Шахтеры и риэлторы, кассиры супермаркетов и биржевые брокеры, водители и автомеханики, слесари и строители, операторы термоядерных станций и капитаны супертанкеров, дизайнеры по интерьеру, портнихи и сантехники.… Шесть миллиардов человек, в одночасье оказавшиеся ненужными, никчемными, лишенными всяких стимулов и средств к существованию. Сотни, тысячи профессий исчезнут навсегда. Кризис, охватывающий чуть не все отрасли экономики, психологический шок, обесценивание активов, знаний и навыков, ломка стереотипов.… Поистине, ломка. Паранойяльное производство и потребление товаров ничуть не легче зависимости от наркотиков. И Дар чужака, по моему разумению, может оказаться лекарством пострашнее самой болезни.
«Бойся данайцев, дары приносящих». Не данайцев я боюсь – нашего неумения распорядиться Даром с должной осторожностью. Колоссальная экономия энергии, материалов, времени человеческого – а я от всего этого хочу отказаться. Возможность двинуть вперед земную цивилизацию на столетия – а я раздумываю. Бред! Было бы кому рассказать – тот не поверил бы. Но некому рассказать. Один я…
Нет, недаром я вчера уговорил чужака задержаться еще на сутки. Обоим нетерпелось поскорей начать возвращение, принести своим весть о контакте. Но что-то меня беспокоило. Может, страх обращения нашей встречи в мираж, в морок, в истаивающий под утренним солнцем туман. А может, стремление выиграть время. Еще старик Эйнштейн говорил: больше всего, мол, Человечество нуждается в хорошей скамейке – чтобы сесть и хорошенько задуматься.
Чужак ведь тоже полностью автономен. Со связью они, как и мы, проблему пока не решили. Будь иначе – иной и выход пришлось бы искать. Но условия таковы, каковы они есть. Уверен на сто процентов – по извлеченным из персоналки материалам библиотеки Конгресса, наборам снимков звездного неба, картам и схемам он уже вычислил нахождение Земли. Что-либо втолковать ему, объяснить наши внутренние сложности – политические, экономические, психологические – будет почти невозможно. Он либо не поймет, либо не поверит. И они придут к нам со своим Даром, даже если я сам о нем умолчу. Его с благодарностью примут и не замедлят использовать, потому что тем, кто на вершине пирамиды, плевать на тех, кто внизу. И тогда начнется «ломка».
На «многоножке» километр пути занял всего ничего времени. Уже вышел чужак, встречает. Как и договаривались: когда местное солнце на десять градусов поднимется над горизонтом. Справа горный склон с выходом железосодержащих руд, слева – край террасы. Склон рыхлый, лавиноопасный. Тряхни его как следует – загремит, поползет вниз, погребая под тысячами тонн породы все встречающееся на пути. Никто и никогда не найдет здесь остатков наших кораблей. Ведь наши «многоножки» оснащены микрореакторами, вполне надежными устройствами, если не вмешиваться в систему управления. После же взлома защиты мирный транспорт превращается в атомную бомбу и средство доставки в одном флаконе. Пусть тихоходное, но с боеголовкой в две килотонны. И объект в самом эпицентре…