Тильда поднесла чашку к губам, но отхлебнуть из нее забыла – задумалась. Потом покачала головой, поставила недопитый кофе на прилавок.
– Извини, Тинк, но либо я становлюсь дурой, либо ты ерунду мелешь! Какое лекарство поможет стать счастливым? Я что, красивей буду? Умней? Или, напротив, настолько отупею, что перестану замечать окружающее меня убожество? – она пренебрежительно мотнула головой в сторону окна, за которым уже налились лиловой тяжестью сумерки. – Что возразишь, аптекарь?
– В двух словах, Тильда, этого не объяснить, - покачал головой Турус. – Конечно, ни красивей, ни умней вы от моего средства не станете. И, пожалуй, грязь и нищету вокруг начнете видеть еще отчетливей – врать не стану. Но кое-что в вашей жизни изменится, и изменится к лучшему. В этом вам гарантией будет опыт семьи Турусов, а он тоже чего-то стоит!
– Подробней, значит, не можешь рассказать?
– Нет, – ответил он.
– Ну и черт с тобой! – вздохнула Тильда. – Пойду я, пожалуй!
Она, нисколько не смущаясь аптекаря, задрала свою юбчонку, достала из-за чулочной резинки свернутые в рулончик купюры, отыскала две по одному маню и выложила на прилавок.
– Сдачу оставь себе! – бросила она аптекарю. – Считай – за кофе!
Потом сгребла флакончики и направилась к выходу, привычно покачивая узкими бедрами. Прежде чем потянуть на себя дверь, полуобернулась.
– Да чашку не забудь после меня помыть – мало ли!…
Со следующего дня торговля начала налаживаться. Заходил зеленщик, державший лавку через два дома, купил болтушку от экземы. Мальчишки слесаря с Покатной приобрели пакетик лакричных тянучек. Еще удалось сбыть пару стандартов таблеток от головной боли, суспензию от изжоги, противогрибковую мазь, флакончик соли для ванн с экстрактом календулы. Самой крупной продажей был патентованный солярианский крем против морщин, но Турус сомневался, что купившая его дама будет довольна эффектом. На профессиональный взгляд аптекаря, с ее лицом мог справиться лишь горячий утюг с отпаривателем.
К понедельнику едва удалось наскрести тридцать два маня с мелочью. Этого было достаточно, чтобы расплатиться с Доддлем, но ведь Турусу еще нужно было на что-то жить, да и пополнить запасы не мешало бы. Пришлось перед обедом закрыть аптеку, повесив на двери табличку «Скоро буду», и отправиться в банк.
Мало сказать, что возвращался Тинк в аптеку с плохим настроением. Его у него вовсе не было – хоть бросай все, и уезжай на родину! Поэтому он рассеянно поздоровался с рослой альтаиркой, поджидающей его вместе с сыном, открыл дверь и пропустил их вперед себя.
– Чем могу служить, мадам? – спросил он, надевая аптекарский голубой халат.
– Извините, но меня послал к вам муж, - ответила альтаирка, опуская глаза. – Он занят, и не может сегодня зайти!
– Да? – Турус перевел глаза на ее мальчика.
На вид ему можно было дать лет семь-восемь, но ростом он уже почти сравнялся с Тинком. Разве что выражение лица оставалось глуповатым.
– Вашего мужа не господином Доддлем зовут? – догадался спросить аптекарь.
– Да, - ответила женщина, - именно так!
– Одну секунду! – Турус достал из внутреннего кармана тощий кошелек, а из него – пять пятиманевых бумажек. – Вот, пожалуйста. Все, как мы условились!
Альтаирка неловко приняла деньги, но уходить не спешила.
– Что-то еще желаете? – он смотрел на жену полицейского, с трудом сохраняя улыбку.
– У вас есть хорошее успокоительное?
– Да, конечно! Есть со снотворным эффектом, есть мягкое седативное. Могу порекомендовать полностью натуральный продукт из высокогорных трав Канопуса – не вызывает привыкания, снимает напряжение… Хотите попробовать?
– Пожалуй…
Турус достал из шкафчика желтую коробочку с рисунком бахромчатых листьев спиглазки, вскрыл ее, продемонстрировал бутылочку темного стекла.
– Облатка из цветочной пыльцы, калорий не содержит. Принимать по одному… нет, - поправился он, взглянув на альтаирку, - по два драже три раза в день!
– Спасибо! – женщина взяла лекарство, зачем-то понюхала коробочку. – Сколько я вам должна?