– Здравствуйте, сударыня! – поднялся Турус навстречу посетительнице.
– Да брось ты, Тинк! – просвистело из-под платка.
Тильда доковыляла до прилавка, и, видя, что стоять ей будет совсем невмоготу, Турус поторопился вынести в зал стул.
– Что-то случилось? – поинтересовался он, усаживая девушку.
– Будто не видишь…
– Гм… Пока не совсем разберусь!
Тильда отпустила платок, сбросив его на плечи.
– А так? – она повернулась к нему лицом.
Вся левая половина, с верхнего века до подбородка, заплыла багрово-синим кровоподтеком. Глаза и вовсе не было видно – вместо него осталась лишь сочившаяся мутными слезами щель.
– Мамочка моя! – воскликнул аптекарь. – Да кто ж вас так?
– Нашелся один… - хмыкнула Тильда. – Я ему тоже, правда, всю рожу располосовала, - она, бодрясь, взмахнула рукой, продемонстрировав ногти с полуоблезшим лаком, - хоть и мне на орехи досталось!
– Дайте-ка, я глаз посмотрю!
Тинк осторожно запрокинул девушке голову, пальцами раздвинул вздувшиеся пузырями веки. Под слизистой оболочкой глазного яблока была гематома размером в полусантимовую монетку.
– На меня посмотрите! – скомандовал он и убедился, что зрачок послушно повернулся в его сторону. – Видите меня? Не двоится?
– Да не-е, нормально… - прошепелявила Тильда неповрежденной стороной рта. – Не в первый раз такое со мной!
– А рот как?
С внутренней стороны верхней губы была небольшая рана с белым налетом.
– Вам бы к врачу надо! – посоветовал аптекарь. – Ранка не совсем хорошая, ее бы помыть-почистить, да шовчик наложить!
– И откуда ты такой грамотный выискался? – съязвила Тильда. – Может, ты мне и денег на хирурга дашь? А, жалостливый наш?
С деньгами у Тинка и у самого обстояло не важно, поэтому он счел за лучшее промолчать. Девушка правильно истолковала наступившую паузу, поэтому договорила.
– Вот-вот! А мне за этот хренов шовчик две недели придется ног не смыкать. Сама справлюсь!
– Ну ладно, ладно… - пробормотал Турус. – Я ж не настаиваю!
– Ты мне лучше дай от синяков что-нибудь, - попросила девушка, когда он отпустил ее лицо. – Едва с одной болячкой разобралась, уже и новая подкатила. Мне за комнату скоро платить нечем будет, а без комнаты, сам понимаешь, - скривилась она, изображая усмешку, - мне труба!
– Да-да, конечно!
Тинк быстро отыскал баночку отбеливающей венерианской глины, добавил упаковку анальгетика.
– И холод обязательно к ушибам прикладывайте! – советовал он, укладывая лекарства в бумажный пакетик. – Есть холодильник? Вот наморозьте льда и через полотенце – на лицо. Как занемеет кожа, делайте перерыв, потом – снова.
– Это еще зачем? – поинтересовалась Тильда. – Сроду так обходилась!
– Отек быстрей спадет… И рот полощите чаще, содой или хотя бы настоем зеленого чая. Чтоб инфекция не распространялась. Рот, как известно, одно из самых грязных мест в организме!
– Да я и не матерюсь почти! – хмыкнула Тильда. – С детства не приучена!
Турус крутнул головой. Не понять Тильду: он ей в прямом смысле про рот, а она в переносном… Шутит, что ли? Тогда и впрямь на поправку быстро пойдет. А, может, воспользоваться моментом? – мелькнула в голове мысль. – Ей сейчас долго не до развлечений будет, полежит, подумает о своей жизни…
– Вы над моим предложением поразмыслили?
– Насчет пилюли твоей? – она снова повязывала платок, скрывая синяки. – Поразмыслила. Ни хрена она мне не поможет, Тинк! Лет на пять пораньше мне тебя бы встретить – другое дело. А сейчас я, как собачонка, лишь на простые команды реагирую: юбку сбрось, ножки врозь!
– Зря! – покачал головой аптекарь. – Быть может, это последний шанс!
– Ох, Тинк, Тинк! – вздохнула Тильда. – Все вы, продавцы, одинаковы – лишь бы впарить свой товар, а дальше хоть трава не расти. Да нету у меня сейчас денег! Села на мель так, что, видишь, всю морду ободрала! На эти-то склянки, - девушка встряхнула переданный ей пакетик с лекарствами, - в долг у напарницы просила!