– Ага! – Баркур откинулся на спинку стула. – А Ома, выходит, испытала желание немедленно изменить свою жизнь и жизнь сына. Правильно я понял? Ей вдруг стало ненавистным положение, в котором она находилась годами и в которое категорически не позволяла вмешаться мне. Точно?
– Ну да! – кивнул Тинк.
– Интересно… - пробормотал офицер. – Если вы позволите продолжить ход размышлений, то в капсуле содержится ничто иное, как со…
– Тш-ш! – вскинулся Турус. – Не произносите вслух!
– Почему? – изумился Баркур, но потом обвел глазами обстановку бара и ухмыльнулся. – Впрочем, вы правы. На этой планете слово со… - ладно, не буду! Это слово можно произносить только наедине с самим собой, да и то – шепотом. Допустим! У вас нет, случайно, с собой образца?
– Случайно есть! – опустил глаза аптекарь.
Он достал из бокового кармана пиджака завернутую в три носовых платка пробирку, протянул ее полицейскому.
– Только старайтесь не греть в ладонях!
– А то что? – не понял тот.
– Пилюлю нужно будет либо принять, либо выбросить. Очень нестойкое средство!
Баркур покачал кажущуюся крошечную в его руках стеклянную трубочку, в которой перекатывалась одинокая капсула жемчужного цвета. Потом вдруг вытащил пробку, вытряхнул пилюлю на ладонь и небрежным жестом закинул ее в рот.
Тинк с тоской в глазах наблюдал, как полицейский запил лекарство пивом.
– Да, не переживайте вы так, Турус! – хохотнул Баркур. – Держите!
Он достал кошелек, из него – стоманевую бумажку, и пришлепнул ее к столу перед аптекарем.
– Не знаю, насколько это мне поможет, но лишним точно не будет! – добавил он.
– А вы кем служите? – нехотя поинтересовался Турус.
– С завтрашнего дня – в Департаменте внутренних расследований. Объяснить?
– Нет, - покачал головой аптекарь. – Я догадываюсь!
– Тогда о чем переживаете? – удивился полицейский. – Уж кому-кому, а нам сам Бог велел!
– Пиво… - уныло кивнул Тинк на кружку. – Алкоголь инактивирует средство!
– Ах, это! – расхохотался Баркур. – Не берите в голову! Это пиво настолько разбавлено, что его дошкольникам с булочками можно предлагать!
– Тогда ладно, - расслабился Турус. – Может, и вправду проскочит…
Они еще немного поболтали. Аптекарь не без удовольствия доел свой салат, а полицейский выкурил вторую сигарету. Баркур все удивлялся строгой диете канопусца, вынудив Тинка признаться, что из инопланетных продуктов тот имеет пристрастие только к кофе. И лишь потому, что кофе поддерживает в нем решимость выполнить долг аптекаря до конца.
– Почему? – удивился Баркур. – Так бодрит?
– Горький, - ответил Тинк…
Поздним вечером, набрав полную ванну и погрузившись в нее с головой, он с удовольствием перебирал в уме события минувшего дня. Зуд пересохшей кожи медленно стихал, открывались жаждущие влаги поры, он лежал на гладком эмалированном дне, вытянувшись во всю длину своего пятифутового тела, и наблюдал сквозь внутренние веки причудливую игру света на колышущейся водной поверхности.
«Привет, Старший! Прости за задержку письма. Сейчас мои дела пошли в гору: нашел ценных клиентов, через которых выхожу на следующих. Наш подход оправдывается, но даже краткий срок пребывания на Фриде позволяет сделать вывод: емкость рынка мы сильно недооценили. Подробности – следующим письмом, пока же пишу о самом важном.
Во-первых, ни в коем случае не прекращай работы по удлинению срока между инвазией и началом выделения «крошками» яиц. Это требуется не столько для сокрытия факта гельментизации пациента, как считаешь ты (на Фриде население годами не проверяется на носительство паразитов, и у меня, например, только раз спросили средство против глистов, да и то для «кошки» – редкого домашнего животного). Главное – опасность подрыва рынка сбыта самопроизвольным заражением.
Во-вторых, крайне важно приучить «крошек» выдерживать высокие концентрации этилового спирта в тонком кишечнике. Не поверишь, но местные жители зачастую употребляют внутрь от 50 до 500 миллилитров этого яда в концентрации до 45 об. проц. за вечер. Наши «крошки» просто обуглятся в такой среде, и инвазии придется повторять ежедневно.