Усаживаясь в кресло и успокаиваясь, Генри успел подумать: «Совсем сдурела старая баба. Может, гормоны передозировала?» И еще: «Как там мой ящик?» А потом сразу провалился в сон.
Место для высадки он выбрал в глубине континента, подальше от морских побережий с их приливами, штормами и невесть какими гадами, скрывающимися в глубинах. Хватит ему всего этого, надоело. Возраст требует спокойствия и размеренности, скромного домашнего уюта.
Корабль он опустил на холме. Надежный «Вояджер А46», полушаровидной формы, с тесной двухместной каютой и вместительным грузовым отсеком. «Спейс майнз» списала его, как и самого Китченера, по выслуге лет, но посудина была еще крепкая. Денег, уплаченных за нее, Генри ни разу не пожалел – на его век ресурса тоннелизатора хватит, а о дочерях он подумает позже.
Дом решил ставить на склоне, с видом на реку и луг перед ним. Пока тойотовские универсалы выгружали оборудование первой очереди, Китченер надумал прогуляться. Слева виднелся редкий лесок, туда он и направился.
В северном полушарии Вортулака-4 начиналась осень. Трава оставалась еще зеленой, но не было в ней уже яркости, кипения напоенных солнцем жизненных соков, стремления прорасти в завтрашний день, влекущий теплыми дождями, парной землей, щекотной возней насекомых. Генри сорвал по пути былинку, помял в пальцах, понюхал. От раздавленной травы пахло как должно было пахнуть от него самого – еще жизнью, но одновременно и тлением. Переходный возраст! – хмыкнул он. – Возраст перехода от жизни к смерти!
На плече елозила лямка прихваченного с корабля винчестера. Опасаться по большому счету здесь было нечего и некого, но жизнь приучила соблюдать установленные правила. Одно из них гласило: остался один – держи под рукой оружие. Этому закону ему еще долго следовать.
Лес выглядел пустым и просторным. Кустарников и молодой поросли оказалось мало, земля меж стволами стройных деревьев была присыпана смолистыми чешуйками. Китченер полюбопытствовал, зачерпнул рыхлую горсть, рассмотрел. Это осыпалась кора, почти сухая и источающая тонкий аромат канифоли. Так никого и не увидев, кроме нескольких пичужек серо-зеленой окраски, перепархивающих в кронах деревьев, Генри повернул назад.
По пути он распланировал свою деятельность на последующие несколько недель: дом, изгородь, вспашка под озимую рожь, пять-шесть аров под скороспелый картофель. Оставшегося до наступления холодов времени впритык, но должно хватить на получение скудного урожая. Сидеть до лета на диете из консервов и концентратов ему совершенно не хотелось.
Выгрузка оборудования была почти завершена, когда он поднялся на холм и вошел в «Вояджер». Достав металлический ящик, набрал на замке код и открыл крышку. Пять контейнеров, содержавших клетки с ДНК женщин. Всего пять. За все восемьдесят один год жизни – пять женщин, которых не смог забыть, и которые давным-давно забыли о его существовании.
Контейнер номер один – Оливия Маринелли. Девочка, в которую он был безумно и безнадежно влюблен с пятого по десятый класс школы. Копна жгуче-черных волос, которые даже издали выглядели проволочно-жесткими. Черные же глаза, соответствующая имени оливковая кожа. И несносный характер, заставлявший ее драться со сверстницами, вращаясь исключительно в мальчишеских компаниях. В которые он, Китченер, к сожалению, никогда не входил. Один-единственный раз Генри решился пригласить ее потанцевать, и что услышал в ответ? Рекомендацию не тратить на вечеринке времени, а отправляться домой и погонять шкурку! Он и ушел тогда, буквально вытолкнутый за дверь взрывом хохота.
Контейнер номер два – София Броуди. Эта училась в MIT на курс старше. Он два года следовал за ней тенью, подгонял расписание, чтобы одновременно оказываться в читальных залах, в кафе. Даже записался на непрофильный и неинтересный ему цикл по истории градостроения ради удовольствия видеть ее шею и затылок с места прямо за ней в аудиториях, где проходили семинары. Она была очень красива. Настолько, что легко конкурировала за мужчин не только с правлеными натуралками, но и с клонами. На последнем году обучения вышла замуж за архитектора «с именем», перевелась в Калифорнию. Он никогда ее больше не встречал.
Анита Войтовски. Она проходила практику на Модусе, когда Китченер, будучи молодым инженером, участвовал в предварительной оценке обнаруженных запасов нефти. В городке Пьюрус их легкие сборные домики стояли рядом. Сколько вечеров он простоял под ее окнами среди едва принявшихся на чужой земле молодых дубков, наблюдая ее профиль, склонившийся над бесчисленными страницами отчетов! У них завязалось нечто вроде дружбы (так он старался представить свои ухаживания), когда с неожиданным визитом объявился ее куратор, доцент Варшавского университета. Он же и жених, как вскоре выяснилось.