Маргарет Шнайдер. Хельга Лиланд. Этих ему не нужно вспоминать – они до сих пор перед глазами.
Китченер опустил крышку ящика, запер замок. Остается только дождаться завершения строительства дома и монтажа инкубатора. И еще принять решение – кто же из этих пятерых станет первой?
Сколько он не ждал осени – она наступила внезапно. Началась проливными дождями, шквалистыми ветрами, нараставшими к ночи и к утру совершенно стихавшими. Грязью началась, глинистыми ручьями, текущими по склону холма.
За дом Китченер был спокоен. Добротно был выстроен, на мощном фундаменте, за подпорной стеной, способной удержать и отвести тысячу тонн грунта, если бы тот, подмытый, вдруг вздумал сползти с холма. «Вояджер» он давно передвинул метров за четыреста, на подготовленную площадку. Стоять теперь старому летуну Бог знает сколько лет, так пусть уж стоит с комфортом…
Несмотря на погоду, ужинал Генри с удовольствием. Свежий, жаренный в кипящем масле картофель, пучок салата, стейк из алькапара, которого удалось подстрелить утром. Под мясо он и виски себе позволил. Немного, на палец всего налил: уж кому-кому, а ему отлично было известно, как быстро может спиться человек в одиночестве. Одиночества он не боялся. Только каждый вечер свет зажигал во всем доме. В каждой из почти пустых десяти комнат.
Стук в дверь он расслышал не сразу. Вода лилась с крыши, стучала в пластиковые оконные сливы. Да и он старался больше шуметь за едой – издаваемые им звуки служили лишним подтверждением реальности его существования. Поэтому и не сразу расслышал, когда в дверь постучали, а когда расслышал – не поверил.
Винчестер стоял прислоненным к столу – руку протяни. Он протянул, взял, взвел. Держа ствол на согнутом предплечье, бесшумно приблизился к двери. Стук повторился. Человеческий стук – четыре быстрых и сильных удара в запертую на задвижку дверь. Хорошая задвижка, сам делал. Из приотпущенной стали, чтоб гнулась, не ломалась.
– Кто? – хрипло от непривычки говорить вслух спросил он, почти прижавшись губами к дверному полотну.
– Генри! Открой, Генри! – послышался снаружи ослабленный двумя дюймами древесины голос.
Голос как будто женский. Китченер левой рукой отбросил задвижку, быстро отшагнул назад, поднял винчестер.
Дверь открылась внутрь, обрушив в комнату плеск воды. На крыльце стояла невысокая фигура в блестящем черном дождевике, по колено заляпанном грязью. Капюшон был надвинут до самых бровей, мешая рассмотреть лицо гостьи. У ног ее стоял огромный чемодан, тоже весь в глинистых потеках.
– Ты так всех дам встречаешь? А, Китченер? – напористый голос был ему как будто известен, но память напрочь отказывала в помощи.
Генри опустил винтовку.
– Мы знакомы?
– Знакомы-знакомы!… - передразнила его женщина. – Может, все-таки в дом меня впустишь?
– Входите.
Китчинер стукнул прикладом винчестера об пол. Что он сейчас должен делать? Помочь раздеться? Взять чемодан?
Гостье не требовалось дальнейших приглашений. Отбросив капюшон на спину, она выправила полыхнувшие вечерним оранжевым солнцем волосы, рывком передвинула чемодан внутрь дома, попробовала пинком захлопнуть дверь. Естественно, не смогла – между ней и косяком осталась широкая щель. Вешать мокрый дождевик она тем более не собиралась. Расстегнула замки, сбросила его прямо на пол. Перешагнув бесформенную кучу, сняла сапоги, швырнула их один за другим сверху.
Китченер не проронил ни слова. Стоял поодаль в позиции «оружие, к ноге!», пытаясь собраться с мыслями. Кто эта женщина? Как она оказалась на Вортулаке-4? Что ей вообще здесь нужно, на этой окраинной планете? Откуда она его знает, наконец?
Оставшись в изрядно помятом брючном костюме, гостья решительно направилась к столу. По пути она настороженно заглядывала в смежные комнаты, на лестницу, ведущую наверх. Как будто что-то искала. Что?
Китченер, стараясь не наступить в натекшую с одежды непрошенной гостьи грязную лужу, плотно закрыл дверь, задвинул щеколду. Стало тихо, но только до тех пор, пока женщина с грохотом не выдвинула стул. Она по-хозяйски на него села, с вызовом взглянула Китченеру в глаза, пробарабанила по столешнице ногтями.