Там, на востоке, где подводные вулканы порождали поднимающиеся к поверхности теплые течения, еще оставались разводья, тянувшиеся на десятки и сотни стадий. Их было видно издалека по стенам пара, текущего вверх. Там формировались облака, разносящие снег по всей планете. Впрочем, влага поступала в атмосферу отовсюду. Есть такое понятие – холодовая возгонка. При температурах, превращающих жидкую ртуть в твердый металл, ее вклад в формирование облачного покрова становится весьма значительным.
Дорогу пробивал Охо. Специально для снега он отрастил себе дополнительную пару конечностей и теперь шел на шести лапах, оснащенных полуметровыми подушками. Если бы не оставляемый им ров с подтрамбованным дном – людям пришлось бы не идти, а плыть по снегу. Впрочем, стенки рва довольно быстро осыпались, и если сразу за Охо двигаться было вполне комфортно, то замыкающий брел по колено в сыпучем снегу.
Курт остановился.
«Обернувшийся пес, наклонивший голову, жарко дышащий и вываливший язык». Странная у Курта собака – вся заросшая кудрявой шерстью, даже глаз не видно…
«Черепаха с немигающими глазами, ритмично переставляющая вывороченные передние лапы и подтягивающая задние».
«Улыбающийся чумазый ребенок, двумя руками вцепившийся в верблюжий горб». Нет уж, спасибо!
«Самка бурбута, с жирными складками под передними ластами, сонно щурящаяся на рыбу, которой трясут возле самого носа».
Курт пожал плечами и двинулся дальше. Она поняла этот жест – удивление, непонимание, смирение. Что ж, пусть будет так!
Она вывела рельефную топограмму с проложенным маршрутом. Им осталось не больше часу хода: впереди и справа виднеется верхушка скалы, за ней еще одна. Будь сейчас день, а не поздние сумерки, можно было бы увидеть «Трезубец», у подножья которого вморожен их дом. Но сейчас слишком темно, чтобы просто увидеть, и слишком светло, чтобы различить силуэт скалы на фоне звездного неба. Поэтому надо просто ждать и продолжать идти.
Кави услышала стук и разрешила войти. Справа по ходу движения возник торс Джанерота, плывущий над снежным покровом со скоростью ее шагов.
«Здравствуй! – Джанерот огляделся. – Я не слишком тебе помешал?»
«Нет. У меня масса времени. Ты что-то хотел?»
«Достроил место для встреч, хотел пригласить в гости! – Джанерот улыбнулся. – Если, конечно, ты не слишком устала и не занята вечером. Я ужасно по тебе соскучился».
«Я тоже, – призналась Кави, – но мне нужно еще пару часов, чтобы добраться до дома и хоть немного отдышаться. Подождешь?»
«Конечно, – ответил Джанерот. – Но ты не будешь возражать, если я позову еще и Зингу?»
Зинга работала на разводьях и нравилась Кави. Впрочем, она ни разу не встречалась с ней в персональных мирах и не знала, что Джанерот с ней дружен. Настолько, что приглашает к себе в гости их вдвоем.
«Почему я должна возражать? – удивилась она. – Конечно, зови. Два критика лучше одного, только, боюсь, после наших оценок тебе придется месяц вносить изменения!»
«О, за меня не волнуйся! – рассмеялся Джанерот и продолжил стихами:
Нет средства вернее от скуки
Визита любимой подруги,
А если вдруг явятся две –
Будь горд ты и счастлив вдвойне!»
«Не припоминаю!» – призналась Кави.
«Застольные песни» Хумматриана, четвертый цикл».
«Я не настолько хорошо знаю историю».
«Это не история – поэзия! – поправил ее Джанерот. – Так я жду тебя через два часа?»
«Я буду», - кивнула Кави.
«Кивок любимой – слов ясней,
А скажет – больше книг,
Коль в душу нежностью своей
И в сердце к ней проник!»
Продекламировал Джанерот.
«Тоже Хумматриан?» - успела спросить Кави.