– Плохой из меня помощник. В биологии разбираюсь едва-едва, в конструировании ваших аппаратов – и того меньше. Вот запрограммировать тебе случаем ничего не надо?
Кави вздохнула.
– Знаешь, чтобы начать думать программу для маголдера, его собрать сначала нужно. А собирается он из бугеров, которых у нас пока треть от нужного количества. Так что придется тебе подождать с программированием и поупражняться с бугерами. Дело нетрудное – я его лет в двенадцать освоила, на фантомах, конечно…
– Я вот давно хотел спросить, Кави… - Курт ел уже медленнее, от третьего ломтя мяса откусывал аккуратно и тщательно пережевывал, прежде чем проглотить. – Сколько тебе лет?
– Стандартных хуманских?
Курт снова воспроизвел свой не до конца понятный жест – пожал плечами.
– Конечно. А каких еще?
– На Хуме я жила с родителями до двадцати пяти. Десять лет училась на Рэе у Кранаха. Восемь лет трудилась с Волтером на Ситорне, шестнадцать – там же прожила с Кассамом и растила дочь. Три года – снова на Рэе ученицей у Джанерота, пять лет с Батой на Хуме Второй. Ну, и почти год здесь, на Туссаре…
Она поиграла в уме с цифрами, введя поправочные коэффициенты на разные продолжительности часов, суток и лет.
– Выходит, шестьдесят семь стандартных хуманских. А что?
Курт опустил глаза.
– Ты… в матери моей матери годишься.
– И что? – не поняла Кави.
Курт явно не хотел говорить на эту тему, и Кави пришлось быть более настойчивой, почти нарушить рамки приличий.
– Боюсь, я не поняла твоих слов. Ты похвалил меня? Хотел сказать мне приятное?
Курт поднял брови.
– С чего ты взяла?
Кави, как смогла, сымитировала его жест плечами.
– Как еще понять твою готовность включить меня в свою родословную? Каждый гордится своими родителями и помнит их предков из многих предшествующих поколений. Если бы я сказала Кранаху, что он годится в отцы моему отцу – не значило бы это, что он занял в моей жизни весьма достойное место, стал близок если не по крови, то по мыслям?
Курт выглядел совершенно растерянным. Он вытер пальцы о губчатую поверхность стола, отломил кусок бахамбы, но есть не стал – только раскрошил.
– Я знаю, что вы живете очень долго, просто никак не могу привыкнуть к этому… Там, откуда я… пришел, женщины твоего возраста – почти старухи. Они часто болеют, мало двигаются. А ты… Иногда тебе можно дать двадцать лет, иногда, как моей жене – двадцать пять. По нашим, земным меркам, конечно.
Он мельком взглянул в глаза Кави и уставился в стол, на котором устроил полный беспорядок – крошки усеивали почти четверть поверхности. Не отдавая отчет в своих действиях, Курт плавным движением ладони разровнял их, наблюдая за медленным погружением в столешницу.
– На Земле я не уступал большинству мужчин, считался достаточно рослым и физически сильным. Был, кстати, неплохим профессионалом своего дела, во всяком случае, получал хорошие деньги и даже прошел отбор в экспедицию к Юпитеру. А ведь было триста человек на место! – усмехнулся он. – Вам не понять, а мы десять лет только строили корабль, а до этого еще столько же всем миром его проектировали. Кто бы знал, что так выйдет…
– Случилось так, как случилось, – прервала его Кави. – Вблизи больших масс нельзя создавать знакопеременные поля, да еще в столь малых объемах. Ты же разговаривал с Гургасом – он должен был объяснить.
– Гургас? А… - Курт махнул рукой. – Я его почти не понял. Я не физик и не математик – простой технарь. Специалист по вычислительному и навигационному оборудованию, - пояснил он, спохватившись, что «технарь» произнес не на хуманском. – Да и не в этом дело!
– А в чем? – спросила Кави. До намеченного визита к Джанероту оставалось совсем немного времени, но оставлять Курта в его сумбурном настроении ей не хотелось. – В чем дело? – повторила она. – Ты чувствуешь себя одиноким? Забытым? Но ведь я почти всегда с тобой. Хочешь, навестим Джанерота? Он пригласил меня на обратном пути, но мы можем появиться там вместе.
Курт покачал головой.
– Ты не понимаешь… Чувствую себя одиноким? Слишком слабо сказано. Ущербным – будет гораздо точней. А если попытаться передать наиболее верно свои ощущения, то ближе всего окажутся сравнения с уродом и инвалидом. Неполноценное существо с недоразвитым мозгом. Если бы мартышка могла бы сравнивать себя с человеком и переживать по поводу обнаруженных у себя недостатков, она почувствовала бы то же самое!