– Так не дойдем, – Джанерот махнул рукой в сторону плоского домика, поднятого над озером дюжиной бревенчатых свай. – Плыть придется!
– Я первая! – крикнула Зинга, и после длинного толчка с вытянутыми руками ушла под воду.
Кави пустилась следом, выбрав стиль лягушки. Плавно скользя под поверхностью и поднимая голову лишь для вдоха, она поражалась памяти Джанерота, сумевшего воспроизвести не только запах чуть застоявшейся озерной воды и щекотание живота и бедер ее завихрениями, но и радужный отблеск в залитых водой глазах, и глушение голосов, и характерный звон в ушах при нырянии.
– Ну, как? – спросил Джанерот, показывая в улыбке белоснежные зубы и протягивая с помоста руку отставшей Кави. С прилипших ко лбу курчавых волос по лицу его стекала вода. – Впечатляет?
– У тебя на носу капля! – ответила Кави, глядя снизу и лишь чуть пошевеливая ногами, чтобы остаться на месте.
– А у тебя на макушке – паук-скользун, – сказал Джанерот. – Давай руку, помогу!
– Нет уж, сама как-нибудь!
Кави толкнулась ногами и зацепилась за дощатый настил. Выход из воды на две руки проблем не составил. Повернувшись, она уселась на доски, свесив ноги, и тряхнула головой.
– Не-е… - Джанерот легко коснулся ее волос и продемонстрировал сжавшегося в горошину паучка, удерживаемого за лапку. – Думала, шутка?
Кави подставила ладонь, приняла продуманную в деталях живность и уронила ее в воду. Серая горошина закачалась возле сваи вместе с кусочком размокшей коры и клочками пены.
– Ты здесь другой, - сказала она присевшему рядом Джанероту. – Загорелый, похудевший.
– Что поделаешь, - улыбнулся мужчина. – Нужно соответствовать обстановке!
– У него ладошки шершавые, как точильный камень, - пожаловалась Зинга. – И шрам на ягодице.
– Покажи! – потребовала Кави, и Джанерот с готовностью оперся на левую руку, показав белесый рубец длиной с палец.
– Это вам не «ха-ха»! – прокомментировал он. - Это неструганные доски! Вы бы тоже попки свои поберегли, а то я сиганул однажды с настила в воду и распоролся.
Кави не ответила, улыбнулась.
Солнце быстро высушило кожу, только кончики волос остались влажными. С рукой играла муха: садилась на предплечье, щекотно пробегала по нему вверх или вниз, мгновенно взлетала и, сделав короткий круг, опускалась на новое место, начиная чистить передние лапки или умываться.
Отогнав насекомое, Кави взглянула на небо, в котором медленно истаивали случайные облачка.
– Здесь всегда так?
Джанерот понял с полуслова.
– Погода? Совсем нет. Пару раз я устраивал хорошие грозы, один раз напустил осенний мелкий дождик на весь день и хорошенько промерз. Даже очаг пришлось разжигать, чтобы согреться.
– Ух ты! – восхитилась Кави. – Огонь придумал!
– Как же здесь ночью без огня? – удивился Джанерот. – Лежишь, смотришь на пламя, думаешь… Или рыбы нажаришь на прутьях – очень удобно: мясо в рот, кости в огонь! Наелся, искупался, лег на тюфяк и дремлешь. Хотите, я вас рыбой накормлю, свежей, с дымом?
– Зинга, ты как? – выглянув из-за Джанерота, спросила Кави. – Рыбу с дымом будешь?
Зинга рассмеялась.
– Моего согласия не требуется! Он все равно развлечения в полном объеме устроит!
Джанерот оперся рукой о доски, легко вскочил. Через пару мгновений он появился на пороге дома с надетой на левое запястье веревочной петлей и острогой в правой руке.
– Только тихо!
Опустившись на колени у края помоста, он пристально вглядывался в воду. Девушки перестали болтать ногами, тоже смотрели вниз, но ничего кроме солнечных бликов на колеблющейся поверхности озера и собственных теней не видели. Джанерот же внезапно разогнулся, далеко отвел руку с острогой и с коротким выдохом вбил дротик в воду. Подтянув за веревку гулявший конец остроги, он ухватил ее и вытащил. На конце его билась пронзенная наискосок у самой головы рыбина длиной в локоть.
– Ага! – воскликнул он. – Есть одна!..
Меньше чем через час, когда в обложенном камнем очаге уже трещали поленья, а Джанерот заканчивал чистить и потрошить рыбин, он спросил сидевшую на набитом травой тюфяке Кави.