– Вставляю? – спросил он.
– Да, совмещай и проводи до установки, – разрешила Кави.
Побыв еще немного времени рядом с Куртом, она убедилась, что он вполне освоил несложную технологию и даже научился различать оттенки контактных пятен.
– Разве нельзя автоматизировать процесс сборки бугеров, если он настолько прост и стандартен? – спросил Курт, установив очередной элемент.
– Зачем? – не поняла Кави.
– Ну… Ведь это по большому счету рутина. Немного навыков, хорошей памяти на модели, чего у вас в избытке, и больше ничего не требуется!
– А, вот ты о чем, – усмехнулась Кави. – Все продолжаешь старый спор о приличном и неприличном человеку… Знаешь, насколько я поняла, мы рассматриваем проблему с принципиально разных позиций. Твоя заключается в желании обеспечить максимальную эффективность процесса: большее количество с меньшими затратами сил и времени. Правильно я поняла?
– Конечно, – подтвердил Курт.
– Ну, а моя – или наша, если говорить обо всех ныне живущих хуманцах – требует получения удовольствия от участия в процессе. И какая же из этих двух позиций более присуща человеку? Я испытываю наслаждение от ходьбы, от бега, плаванья, еды и игры, сна и занятий любовью, своих и чужих фантазий. А ты от чего?
Курт не ответил, и Кави продолжила.
– Нежелание участвовать в процессе свидетельствует о его неприятности для исполнителя. Для меня сборка бугера – игра. Хочешь, я покажу, как ведут сборку на соревнованиях?
Курт отодвинулся от модели.
– Давай! – хмыкнул он.
Кави выдохнула, сосредотачиваясь. В скоростной сборке главное – разделить внимание. Пока первый элемент меньшей частью сознания проводится по каналу на место установки, для второго по знакомому рельефу граней подыскивается контактное пятно. Это как жонглирование, только подброшенные мячи не возвращаются назад, а вместо них берутся все новые и новые.
Она начала двигать элементы, не прикасаясь к ним руками – контактная сборка недостойна взрослых – и стала наращивать темп до тех пор, пока пирамидальная модель не превратилась в улей, окруженный облаком мелькающих пчел-элементов. Когда задача упростилась – остались только наружные два слоя, а сердцевина бугера перестала быть прозрачной, она резко остановилась.
– Вот почти и все, – сказала Кави и пояснила. – Это игра! Лишний способ тренировки памяти и внимания. Ты же сразу сказал, что это напоминает тебе паззл или детский конструктор – так и есть! Любые стандартные операции нужно превращать в забаву и по возможности извлекать удовольствие…
Она развалила почти готовую модель бугера.
– Теперь пробуй ты!
Заставив стену выдвинуть широкий язык, Кави откинулась на лежанку и, выведя над головой соответствующие цепочки ДНК из первых пар хромосом самки бурбута и родившегося у нее три месяца назад детеныша, начала сравнивать последовательности нуклеотидов. Генетические карты этих крупных морских млекопитающих Джанерот расшифровал еще в прошлом году, но прекратил исследования, переключившись на абсудов, морских волков. Кави же посчитала добродушных бурбутов более перспективными для эволюционного развития, невзирая на меньший размер их головного мозга и меньшую подвижность. И те и другие животные обладали совершенной легочной системой, позволяющей кормится под водой до получаса, но если абсуды вели хищный образ жизни, то бурбуты в трудное время переключались на водоросли, моллюсков и ракообразных. К тому же, они сбивались в стада на период рождения и выращивания потомства.
Джанерот не возражал против ее эксперимента с небольшой популяцией бурбутов, переселенных на прибрежное мелководье. Пришлось, правда, подготовить незамерзающую полынью, установив придонные конвекторы, но зато они избавили подопечных от опасных врагов, не способных к подледному плаванью на тысячи стадий.
Потратив полтора часа, она не нашла ни единого признака мутации, способной вызвать обнаруженное у детеныша истончение жировой прослойки. Родись второй такой же, было бы гораздо проще найти одинаково измененные участки хромосом, но худой и более подвижный малыш был единственным в приплоде. Кави, однако, считала задачу решаемой, и потому спокойно перешла ко второй паре хромосом, а затем к третьей.
Деликатный стук заставил ее прерваться, пометив участки ДНК, на которых она остановилась, белыми треугольниками.