Кави улыбнулась собственным мыслям и поняла, что сегодняшней ночью она придет к Курту. Вряд ли у них все и сразу получится – на это требуются многие недели и месяцы. Но если она самовольно назначила себя его учителем, значит, и этому искусству она его обучит. Бедный маленький найдёныш! Он даже не подозревает, что самый сложный период в его жизни только начинается!..
Один и один
рассказ
– Они уходят, - сказал Лотт. – Барон Финга-да-Тисс-и-Цервиг с двадцатью рыцарями, оруженосцами и пехотой. Всего – шестьдесят два человека.
– К дьяволу! – ответил герцог в стенку, в которую смотрел уже часа два, лежа на боку. – Больше не беспокой меня из-за такой ерунды – я хочу отдохнуть…
Лотт поклонился ему в спину и вышел. Что еще он мог сделать, если сам Рутгоф-да-Римма-и-Пальма не счел возможным вмешаться? Только одно – продолжать делать вид, что все идет по плану, и шум, создаваемый уходящим отрядом, является его неотъемлемой частью.
Лотт вышел из избы – на самом деле пристройки к мельнице – и окинул взглядом лагерь. Их с самого начала было мало: двести семьдесят шесть человек, включая полсотни самых крепких крестьян, вооруженных лишь косами, наскоро переделанными из полевых в боевые, да цепами. Если бы не сам герцог, надеяться было бы не на что, а так – четверо баронов дошли до самого монастыря Святого Туста. Немало, если вдуматься. Впрочем, сейчас баронов осталось трое.
Финга подошел один, даже без мальчонки, что всегда за ним таскался.
– Пришел прощаться, Лотт!
– Мог бы обойтись без этого.
– Пошел ты к дьяволу!
– Буквально минуту назад к нему же меня отправил герцог, - ответил Лотт. – Но торопиться нет нужды. А ты, я вижу, спешишь?
– Да, - барон крутнул шеей, будто красный шарф, намотанный от самых глаз, вдруг стал ему тесен. – Тебя я не зову – мне просто хотелось объясниться…
– Не трать время, - поморщился Лотт. Никогда он не испытывал особого уважения к этому полному, одышливому мужчине, примерному семьянину, как его характеризовали соседи, но никудышному воину. – От монастыря мы повернем на столицу и убедимся, что королева справится с ней без нас, а потом вернемся в замок. Так что жить тебе осталось с неделю – займись улаживанием своих дел, попрощайся с женой, детками…
– Ты что?
Финга вслепую стал нашаривать рукоятку сабли, но Лотт, дождавшись, пока он вытащит ее из ножен наполовину, ухватил его руку и без всяких усилий задвинул оружие на место. В следующий момент он толкнул барона в грудь, заставив потерять равновесие и отступить на шаг.
– Решил не ждать неделю? Что ж, если готов меня вызвать, можно покончить с делом прямо сейчас!
Лотт был уверен, что Финга не решится на поединок. Караван с его людьми был слишком далеко, шагах в трехстах от мельницы, и приближался к броду. Никто из оставшихся баронов за него не вступится – ни Лума-да-Сирда-и-Крана, ни его брат Ферез, ни, тем более, барон Клитгерд. Мальчишка, державший под уздцы двух верховых верблюдов, - вот и все его воинство, которое можно выставить между собой и сотником.
– Дурак! – сказал барон, жалобно скривившись и отступая еще на шаг. – Так очень уж веришь, что вы вернетесь? В монастыре пять сотен бойцов, за рвом, за стенами! Весь поход был с самого начала обречен на неудачу, и все из-за чего? Из-за того, что герцог доверился фанатичке Равенне, подняв руку на Волтрофа!
– Проваливай! – сказал Лотт, не собираясь в двадцатый раз объяснять очевидное. – Если потребуется, герцог возьмет замок и одним своим отрядом, но измену тебе не простит, можешь быть уверен. Беги, если решился. Беги из королевства через пролив, на Вильзардские острова, в Альтгард или Сарент, а то и еще подальше, в Хирию. Здесь тебя вздернут на воротах собственного замка, а там сможешь протянуть пару-тройку лет, промотав прихваченное с собой добро, и закончив, как все предатели, в нищете и отбросах.
– Дурак! – повторил барон. – Идиот! Вы все здесь законченные идиоты!
Он плюнул Лотту под ноги, но стоило тому шевельнуться, как Финга повернулся спиной и, придерживая нелепо болтающуюся у бедра саблю, затрусил к своим верблюдам.