Метро. Пока совершаю пересадку, в голове нон-стопом крутятся события сновидения. Кажется, я явно думаю об Артёме больше чем нужно.
Почему-то у меня в голове каша из сна и реальности. Мы стоим друг напротив друга. Он улыбается своей кривоватой усмешкой. Кладет телефон в мою раскрытую ладонь.
— Думаешь обо мне?
И практически тут же, изменившись в лице:
— Слишком поздно…
В ту секунду, когда «думаешь обо мне» из издевательской насмешки превращается в нечто томное с сакральным смыслом, я уже готова дать себе отрезвляющую пощечину.
Вместе с тем в голове рождается смутная мысль. Я достаю смартфон и вбиваю в поисковике «брошенный склад Москва». Услужливый интернет мгновенно предлагает посетить «Топ 10 заброшенных мест, где вам никто не помешает». Никто не помешает свернуть шею, мрачно думаю я, пролистывая ниже. Заброшки. Автомобильные кладбища. Маршруты для сталкеров. Не то, не то, не то. В какой-то момент мой взгляд цепляется за «Тысячи ржавых моторов». Спустя один тап, я внутри.
От увиденного меня начинает мутить.
Бетонное крошево, хлам, сотни шильдиков, серебро вперемешку со ржавчиной. Декорации моего сна смотрят на меня прямо с фотографий, сделанных каким-то пабликом, посвященным заброшкам и другим диггерским замашкам. Я проваливаюсь на страничку сообщества, терзаемая смутным чувством нереальности происходящего, но страничка оказывается всамделишная. Более тысячи подписчиков и сотни статей. «Тысячи ржавых моторов» – одна из самых популярных. Оказывается, она посвящена умирающему заводу имени Лихачева на бульваре Братьев Весниных. Статья старая, а потому я снова возвращаюсь к строке поиска.
Все слишком странно. Я слышала о чем-то таком, но точно никогда не бывала там. Никогда даже не интересовалась ничем подобным и уж тем более не хотела шататься по таким местам в своих сновидениях. Смартфон напряженно ищет ответ на мой вопрос, демонстрируя белый экран, а когда я вновь бросаю на него взгляд, то становится ясно, что на заводе я так и не побываю. Ведь его уже три года, как нет.
Вопреки моим ожиданиям, до университета я добираюсь без приключений. И даже умудряюсь войти в аудиторию раньше, чем та заполнится хотя бы наполовину. Пустых мест полно, а потому я занимаю свободное место у окна на четвертом ряду. Не настолько близко к преподавателю, чтобы бросаться ему в глаза. Не настолько далеко от доски, чтобы подслеповато щуриться в попытках разглядеть текст.
Времени полно. В ожидании начала я осматриваюсь по сторонам, разглядывая немногочисленных одногруппников. Ни одного знакомого лица. На последнем ряду – группа шумных ребят, правее, возле стены – парень мрачновато-отстраненного вида в полосатом лонгсливе, на первом ряду – парочка девчонок в одинаковых футболках, киберпанково переливающихся, словно кожа питона.
Непривычно. Пауза, длиною в год, прошедшая в Петербурге, отучила меня от студенчества. Главное правило, по которому мне было предоставлено теплое место под отцовским крылом, гласило: хочешь жить, умей вертеться. Я и вертелась как могла, подрабатывая, то репетитором, то копирайтером, то и тем и другим одновременно. Так сказать, была по другую сторону баррикад. Знания запихивала я, а не в меня (между прочим, получалось довольно неплохо), и в большинстве своем в режиме онлайна или же на худой конец тет-а-тета. Теперь же все снова встало на свои места, хотя, по моим личным ощущениям, скорее встало с ног на голову.
Из моих мыслей меня вырывает вибрация свежеполученной эсэмэски.
«Привет. Как обстановка? Есть экземпляры, заслуживающие внимания?»
Интерес Дары к «экземплярам, заслуживающим внимания» начинал поистине пугать. У нее всегда были наклонности купидона, но после того, как ее собственная личная жизнь пошла в гору, она стремилась затащить на эту же гору всех остальных. Что касается меня, то я скорее пользовалась принципом умный в гору не пойдет, умный гору обойдет.