— Ничего. С нами поделились, — спешу успокоить ее я.
— Да, Дара сказала, что ты ушла с Артёмом изучать другие залы, — она переменяется в лице и с улыбкой приподнимает бровь с намеком. — Выглядишь чудесно, кстати.
Прозрачно как воздух, но я на это не куплюсь.
— Да, он показывал зал аукциона…
И убеждал помочь ему разобраться в пропаже Руслана, потому что вокруг исчезают люди, а Москва полнится тенями. Ах да! Просил не забыть передать тебе привет. Вот же бред… Прямой билет в дурку.
Пожалуй, ей всего этого лучше не знать.
— Ты не говорила, что он будет посвящен Русу. Это было… неожиданно.
— Решила, что хватит им пылиться без внимания, — глаза ее сделались печальнее, чем у героинь Шатилова[15]. — Руслан столько времени на них потратил, души, а мы вот так под ткань и стопочкой у стены. Даже как-то совестливо…
— М-м… Я что-то не помню этих его картин, — начинаю осторожно я. Откровения, касающиеся моего брата, случаются так же редко, как снег в Москве в июне, поэтому тут главное – не спугнуть. — Когда он их писал?
— Где-то за несколько месяцев до, — она осеклась.
До какого «до» понятно нам обеим. Вот только набраться смелости озвучить это вслух мама за этот год, так и не смогла. Интересно, нормально ли это обижаться на человека за то, что он не может собраться с духом? А за то, что не может поставить нас с братом на одну ступень пьедестала материнской любви? Я уже почти готова.
— Странно. Совсем не помню, чтобы он писал, что бы то ни было в тот период.
— Он просто перестал делать это дома. Мастерскую арендовал, как выяснилось позднее. Мне через пару месяцев позвонили. Сказали, что он не выходит на связь. И что за неуплату договор аннулируют, а все его картины выставят на помойку.
— Они же не имели права…
— Имели, не имели, уж не знаю, но проверять не хотелось.
— А что с ней сейчас стало?
— С мастерской-то? Ничего. Внесла оплату на два года вперед. Так и стоит там все. Надо же было где-то хранить его работы. Я собственно на аукцион забрала лишь малую часть, там еще много всего осталось.
Существование мастерской возвращает меня к непрошенным мыслям об Артёме. Если все то, что он наговорил, правда, и исчезновение Руслана действительно не единственное и связано с другими пропажами, то в мастерской может быть что-то, что наведет нас на след всего происходящего. Ну или же что-то, что поставит жирную точку в вопросе «адекватности Артёма».
Отлично. Я уже мыслю категориями «нас», хотя буквально несколько минут назад была готова послать его к черту со всеми его бреднями. Переменчивость – вторая природа женской натуры. Кажется, мне нужна пауза, чтобы все хорошенько обдумать.
А лучше всего пауза длиною в ночь.
Ничего лучше, чем свалить все на затею с ночным клубом, мне не приходит в голову. То, что изначально задумывалось как «понарошку» медленно, но верно перемещается в категорию «взаправду». Я спешно заверяю маму, что буду не поздно в трезвом сознании и с нетронутой губной помадой. Последнее вызывает у нее смех. Выходит так складно, что я уже и сама почти себе верю и даже почти уговариваю себя дать «движу» шанс. Мама же лишь отмахивается:
— Только ключи не забудь.
Кивнув, я быстрым поцелуем клюю ее в щеку и спешу туда, где по моим внутренним ощущениям должен находиться зал с камином.
Внутренний навигатор впервые оказывается исправен. Спустя одну нескончаемо долгую лестницу (преодолевать ее приходится, сняв туфли), и два зала я там, где нужно.
Ребята отыскиваются быстро.
Кажется, в то время, пока я проходила все пять стадий принятия в обратном порядке, для них ничего особо не изменилось. Разве только количество шампанского: его флер я безошибочно улавливаю в обрывках доносящегося диалога.
— …Ради бога, перестань уже меня насиловать. Достоевский твоя фамилия.
Голос этого страдальца я узнаю из тысячи.
Коннект внезапно оказывается обоюдным. Стас тут же ловит мой взгляд и для достоверности машет мне рукой. Что ж, хоть кто-то проводит время с пользой, думаю я, подходя к ним, попутно натягивая на себя самую правдоподобную из всех фальшивых улыбок.
— Нет, братец, ты только глянь. Это же форменная жуть, — в руках Дары глянцевый буклет. Такой же, как тот, что мне дал Артём. — Как это до аукциона допустили понятно. Искусство тем дороже, чем страннее, но это уже реально перебор. Ты правда думаешь, что кто-то повесит такое у себя в гостиной? Или же в кабинете?..
Чувство такта в минусе, зато хотя бы честность на месте.
— Не знаю, я бы тебе такую на новоселье подарил. Напомни, когда соберешься отмечать. Я специально для такого повода приобрету экземплярчик. Обещаю даже на бантик заморочиться, — язвит Стас, за что мгновенно получает тычок в бок от сестры.