В попытках согреться я пританцовываю на месте, дважды переключаю трек в наушниках на более энергичный и трижды сверяюсь со временем. Мой встречающий безбожно опаздывает. Честно говоря, этого следовало ожидать. Есть несколько простых истин в этом мире, которые я усвоила к своим двадцати годам, и первая из них гласит: «мама всегда опаздывает».
Стоит только подумать об этом, песня обрывается, не дойдя до припева, и сотовый разражается привычным «медленно в гору».
— Привет, ты скоро? — слова против моей воли вылетают пулеметной очередью.
На том конце телефона слышна заминка. На мгновение мне даже кажется, что пулеметная очередь не просто попала в цель, а сразила наповал.
— Лисёнок, я не смогу приехать, — виновато поясняет трубка. — Тут очередная катастрофа. И я никак не могу сейчас отлучиться из галереи. Ты же понимаешь...
Не понимаю, но отчетливо слышу.
На заднем плане царит хаос. Слышатся крики, звук разбившегося стекла и мерное тиканье (метроном? обратный отсчет? инсталляция в виде огромного будильника?). Я с трудом различаю голос собеседницы сквозь весь этот шум. Кажется, запара была всамделишная, и теперь она росла и высилась, лишая меня возможности сократить разрыв в маминых глазах между мной нынешней и мной же годом ранее.
Некоторое время я молчу, переваривая информацию, но мама толкует это по-своему.
— Лисёнок, ну чего ты как маленькая. Не дуйся и вызывай такси. Деньги-то есть?
«Деньги есть, — мрачно думаю я, — а вот с чувством собственного достоинства явно наблюдаются проблемы».
На том конце провода вряд ли знают о моих внутренних монологах, иначе бы эта ситуация не повторялась из раза в раз. Такое ощущение, что жизнь меня ничему не учит, и я не только наступаю дважды на одни и те же грабли, но и частенько ношу их с собой с блаженной улыбкой на лице специально для таких случаев.
— Да, конечно, — говорю я, судорожно прикидывая, сколько у меня осталось на банковской карте от отцовских извинений.
Мой приезд – внеплановое бегство. Уже второе за последний год. Я перебежчик. Дезертир. Моя точка геолокации перемещается из Москвы в Санкт-Петербург и обратно. Первый раз по моей инициативе. Второй по инициативе отца.
Родители разошлись несколько лет назад. Это не стало ударом или какой-то неожиданностью – в квартире на тот момент уже давно поселилась атмосфера коммуналки, вытеснив семейный уют. После развода папа предпочел переехать в другой город, а заодно и обзавестись новой любовницей. Желание вполне понятное, особенно учитывая то, что мы с братом, как и бывает обычно в таких ситуациях, остались с матерью, но вот реализация, откровенно говоря, на троечку. Высокая тонкая Катерина – полная противоположность мамы. Хитрая, целеустремленная и готовая на все девушка. Фраза «идти по трупам» приобретает своего главного последователя и идейного вдохновителя в одном лице.
Поездка к отцу – нелепая прихоть. Блажь. Спустя восемь месяцев это стало очевидно. Равно как и тот факт, что дальше так продолжаться не может. Смена обстановки не принесла желаемого спокойствия, лишь усилила нарастающую тревогу и непонятные сновидения, которые с каждым днем все больше походили на липкие ночные кошмары. Прибавьте к этому ежедневные пассивные перепалки с мачехой, после которых папа становился мрачнее самой черной тучи, и получите нарастающим итогом то, как я себя чувствовала – как самое подлое существо на Земле, паразитирующее на близких людях.
Отец не выдержал первым.
Сейчас, мне кажется, он с самого начала знал, что так все и закончится. Очередным бегством. Можно сказать, я в этом профи. Это вам не фан-ран, а полноценный мейджор. Я в стартовой зоне. Звучит выстрел. Бегу, но мне не сбежать. Воспоминания преследуют меня, тяжело дыша в спину. Вместе с тем, я и сама со рвением мазохиста цепляюсь за них, словно утопающий за соломинку, в попытках разорвать связь с неугодной мне реальностью, которая напоминает о себе тактичным покашливанием в трубке.
Я мямлю в телефон что-то про то, что так даже удобнее, подкрепляя все это аргументом про желтые номера, и получив согласие, спешно отключаюсь.
Спасительное тепло маминой машины растворяется в вечерних сумерках, едва замаячив на горизонте. Я тут же плотнее запахиваю куртку, застегивая ее по самое горло. Становится чуть теплее.
Схватив ручку чемодана, я торопливыми шагами направляюсь к зданию Ленинградского. Справа от меня – электропоезд с патриотичными полосками триколора. Серая обшивка вагона сменяется темными глазницами окон. В их отражении частят вертикали столбов. Я насчитываю ровно девять, прежде чем переключиться на собственное отражение. Увиденное отнюдь не вдохновляет. Спутанные русые волосы топорщатся из-под капюшона, бледное лицо явно нуждается в загаре, а невыспавшиеся глаза цвета мутной болотной ряски отчаянно требуют хотя бы немного косметики, чтобы снова сделаться маняще зелеными.