Кажется, мне потребуется как минимум час в компании горячей ванной, чтобы смыть с себя следы усталости и вернуться к более привлекательной и дружелюбной версии меня.
Эта мысль согревает и делает все происходящее более сносным. Настолько сносным, что мне требуется лишь доля секунды на то, чтобы собраться с духом, снять блокировку со смартфона, выбрать желто-черный виджет и на вопрос «Куда поедете?» нерешительно ткнуть в точку, отмеченную как «Дом».
***
От «Ленинградского» до моего пункта назначения – полчаса. За это время мне удается отогреться, ответить на немногочисленные сообщения (все от друзей, ни одного от отца), и поймать себя на мысли, что я невероятно соскучилась по московской суете. Я с остервенением вбираю в себя каждую частичку города, вглядываясь в улицы до тех пор, пока от мельтешащих за окном фонарей не начинает укачивать.
Проспект Мира тянется целую вечность, уводя меня все дальше от центра на северо-восток. Когда желтая машина с шашечками плавно въезжает на мост, голос Флоренс Уэлч[3] в наушниках отправляется на повтор уже во второй раз. Я устало прислоняюсь виском к прохладному стеклу, капюшон мгновенно наползает на глаза, отчего мне остается довольствоваться лишь маленьким кусочком реальности. Снаружи высится Останкинская телебашня, мгновение спустя, ее место занимает стремящаяся ввысь ракета. Все это быстро сменяется набегающими зданиями, что теснятся, дабы попасть в поле моего зрения.
Поравнявшись с ребристым торговым центром, выполненным будто из гофрокартона, машина съезжает с моста в сторону Осташковской улицы. Я припоминаю, что здесь находится станция «Ростокино». В переводе на язык логистики это значит девятнадцать минут до университета, включая четыре минуты пересадки и три минуты ходьбы.
Не люблю метро.
Прошлый год я активно пренебрегала этим маршрутом, не ведясь даже на уговоры моей подруги Дары. Очевидно, зря – не дождавшись меня буквально неделю, Дара решила перебраться на другой конец города к своему молодому человеку, о чем красноречиво сообщало местоположение, отмеченное на последнем селфи парочки в «Инстаграме». Теперь же осваивать подземку мне предстояло самолично в компании разве что моего топографического кретинизма и приложения в телефоне, которое при помощи всех навигационных богов должно не позволить мне уехать в никуда.
Словно почувствовав направление моих мыслей, сотовый мгновенно оживает, принимая сообщение со знакомого наизусть номера:
«С миграцией! Как доехала? Есть планы на завтра?» — гласит сообщение от подруги.
Я невольно улыбаюсь нашей телепатической связи и быстро строчу ответ, но отправить не успеваю – машина резко тормозит, я дергаюсь, и палец промахивается мимо кнопки отправки.
— Этот подъезд или дальше? — бормочет мужчина за рулем, пялясь на меня через зеркало заднего вида.
— Этот.
Водитель выходит первым, я следом. Пока рассовываю по карманам телефон с наушниками, автомобиль, коротко скрипнув шинами по влажному асфальту, медленно укатывает во тьму, оставляя меня с моим багажом напротив подъездного пандуса.
Двенадцатью ступеньками, ведущими на первый этаж, дело не кончается. Пассажирский лифт наглухо заклеен объявлением «Временно не работает». Попытка вызвать грузовой тоже заканчивается полноценным ничем, которое я теперь вынуждена тащить на восьмой этаж пешком. Оказавшись напротив нужной квартиры, я безрезультатно вжимаю кнопку дверного звонка. После третьего становится очевидно, что мой лимит невезения сегодня просто неисчерпаем.
Собственная бестолковость ставит в тупик даже меня. Почему я заранее не подумала о такой простой вещи, как ключи? Моя связка еще год назад осталась маме на всякий случай. Теперь же, когда этот «всякий случай» настал – ключей не было и в помине, равно как и признаков жизни в квартире, хотя я знала наверняка, что отчим сейчас дома.
Нужно было попросить спрятать ключи в кадке с фикусом, стоящей на подоконнике. Или же оставить соседям. Просьба весьма логичная, особенно учитывая то, что из соседей у нас старушка – божий одуванчик, милая семейная пара с полугодовалым ребенком (сейчас ему уже должно быть полтора) и родители Дары, с которыми моя мама дружит дольше, чем я сама дружу с их дочерью.