— Похоже, взломщик из тебя так себе, — наконец говорит он. — Тебе родители не говорили, что подслушивать нехорошо?
Голос у него злой. Напряжение, возникшее из ниоткуда, плавно начинает возрастать.
Я мгновенно наполняюсь мрачной решимостью отрицать все до победного конца.
— Нет, кажется, меня этому не учили.
— Оно и видно, — Артём качает головой в такт собственным мыслям и сокращает между нами расстояние в виде нескольких ступенек. Это явно ближе, чем мне бы того хотелось. — Ну и что мне с тобой делать, шпионка?
«Понять и простить?» — звучит в моей голове мужским голосом с грассированной «р». Я вовремя осекаюсь. Он вряд ли оценит юмор.
— А у меня есть право выбора?
— Не думаю, но будет интересно послушать твои варианты.
Мне самой интересно.
Кажется, происходящее выглядит забавой в его глазах. Мне же это напоминает попытку решить задачку у доски на глазах у всего класса без знания формулы. Чувствую себя, мягко говоря, по-идиотски. Детские страхи тут как тут.
— Я не буду в этом участвовать.
Плечи у него вздрагивают. Он тихо усмехается, будто в сказанном мной есть что-то смешное.
— Забавно, сама суешь свой нос, куда не надобно, а теперь даешь заднюю, — левый уголок губ чуть выше, чем правый. Едва заметная складка на лбу. Кожаная куртка потасканного вида. Сколько ему? Двадцать два? Двадцать три? Сложно сказать... Надо было не непричастной притворяться, а мертвой. — Я не пойму, это у вас семейная черта, что ли?
Фраза рождает сомнительную догадку, которая мгновенно врезается в мое сознание. Непонятно откуда свалившийся парень здесь явно не ради того, чтобы просто подышать подъездным воздухом. И явно знает больше, чем выдает этой своей кривоватой улыбкой. Как минимум он знаком с моим братом, а это уже кое-что в насыпи моих вопросов без ответов, которым уже стало порядком тесно в моей черепной коробке за последний год.
Мои выводы притянуты за уши, но теория кажется слишком притягательной (в отличие от перспективы расспрашивать Артёма), чтобы не брать ее в расчет. Если он был знаком с моим братом, то не исключено, что он может знать что-то, что неизвестно мне. Что-то из того, что послужит ответом на вопрос: почему он пропал. И это что-то может мне решительно не понравиться...
— Можно?
Я не сразу соображаю, что именно он хочет. Пока мой мозг загружается, Артём успевает выхватить мой телефон из рук, разблокировать и набрать какой-то номер.
— Что ты себе позволяешь... — Остаток фразы я предусмотрительно глотаю. Больше всего на свете мне сейчас хочется послать его ко всем чертям, и только здравый смысл тактично останавливает меня. Первое впечатление и без того безнадежно испорчено, вот только если я поделюсь своим ценным мнением раньше, чем задам интересующие меня вопросы, – терзаться мне догадками до конца дней моих.
— Поверь, ничего такого, на что стоит так реагировать, — фыркнул он, резко переключаясь на телефонного собеседника. — Добрый вечер. Это вас Артём Вейсберг беспокоит, — он бросает на меня красноречивый взгляд, который явно подразумевает, что теперь я его должница. — У вас тут подарочек под дверью мнется. Кажется, она забыла ключи.
В трубке активно соглашаются.
Я уже ничему не удивляюсь и просто воспринимаю все происходящее как данность. Меня не отпускает ощущение того, что все это подстроено. Какая-то часть меня даже ждет, что сейчас из-за угла выпрыгнет мама с хохотом и криком «розыгрыш!», надежда на это тут же угасает, разбившись о серьезный взгляд напротив.
— Запомни, шпионка, прежде чем подслушивать, убедись в том, что тебя за этим не застукают, — смартфон ложится в мою раскрытую ладонь. — И поставь пароль на телефон, а то мало ли что, — с издевкой говорит он, как ни в чем не бывало, спускаясь по лестнице вниз.
Несколько мгновений спустя хлопок магнитной двери оглашает подъездную тишину, вырывая меня из цепких лап наваждения.
Уже в собственной квартире, переводя дыхание, я все еще слышу этот звук. Он стоит у меня в ушах, когда я машинально раздеваюсь, лезу в ванную, и даже спустя полчаса, когда я наконец падаю обессиленным телом в кровать. Этот же звук сопровождает меня в мир сновидений, когда, устав от собственных мыслей, я наконец проваливаюсь в тревожную темноту, которая ласково, словно эвтаназия, забирает меня из этого сумбурного дня.
[3] Флоренс Уэлч – главная вокалистка, лидер и автор песен инди-рок группы «Florence and the Machine»
[4] Уильям Шекспир, «Буря» (1610–1611 гг.)
[5] Александр Грибоедов, «Горе от ума» (1824г.)
2. Блинная теория
Надежды на спокойное утро умирают в первые же секунды моего пробуждения. В квартире царит жизнь и не просто царит, а натуральнейшим образом кипит вместе с моим не до конца проснувшимся мозгом. Из-под толщи одеяла я слышу адские звуки фена, шум бегущей воды из крана и работающий телевизор. Кто бы ни был причиной этого проклятого шума, этому человеку явно не жить.