Какой-то негромкий удар. Хозяин, видимо, что-то куда-то опять шваркнул от злости. Зачем он все время вещами кидается?
… Сэр простите, они делают все, что только возможно. Пока даже непонятно, что это за инфекция…
… Твою мать! Непонятно им! Неужели в век, когда смогли секвенировать пять видов динозавров, эти придурки неспособны справиться с респираторной инфекцией?..
… Сэр, я не врач, но там ваша личная бригада. Мы их отбирали… вы их лично всех одобрили. Скажу банальную вещь, но они тоже не всесильны… Сэр, простите, это у вас там этот… ракшас? С ним все в порядке?..
… Нет, он прямо сейчас, в данный конкретный момент задыхается. А что такое? Тебя что-то смущает?..
… Сэр, может быть, пора дать ему воздух? Мы уже тут точно больше трех минут разговариваем…
… Мне все равно, что у него там происходит…
… Господин Бейли, я понимаю, что вы крайне расстроены текущими событиями, но мальчик-то здесь ни при чем…
… Откуда ты знаешь? Что ты вообще можешь понимать! Откуда ты, блядь, знаешь, при чем тут или ни при чем этот «мальчик», мать его? Ты знаешь, кто вообще этот мальчик? Чье это отродье? Он не мальчик, а домашняя скотина, животное. Он и зарегистрирован как животное! А если у меня сейчас все поголовье вымрет, зачем мне вообще эта тварь в единственном экземпляре? Если сдохнет старший, а я нутром чувствую, что он-таки сдохнет мне на зло, то этот обмылок на черта вообще сдался? Вечно со своими квадратными глазами ходит чего-то выклянчивает! Один он мне не нужен. Если весь проект, который я двадцать лет выпестываю, обломится, то мне не нужны эти жалкие объедки и черепки, чтобы на меня еще пальцами указывали, как на гребаного лоха! Если сдохнуть им суждено, то пускай сдохнут все!.. Правильно Джордж говорил, что в этих тварях есть мистика какая-то. Хотя говорить-то он говорил, а сам… Такое впечатление, что даже с того света их прародитель способен нас преследовать. Впрочем, они все – ходячие мертвецы. Весь наш кружок трахает ходячих мертвецов… Пятнадцать лет назад это все было безумно интересно, а посмотреть на это теперь… Господи, зачем это все…
Странный смех. Сёрэн, грешным делом, подумал, не сошел ли Хозяин с ума, как один из тех маленьких мальчиков, который стал постоянно сам с собой разговаривать. Его забрали потом куда-то. Еще через секунду до Сёрэна дошел смысл слов о том, что «должны сдохнуть все», и животное взвыло от ужаса и напряжения, стало яростно рваться из оков и ремней. Подлокотники чертова кресла не поддавались, воздух заканчивался.
… Сэр, простите, но я не могу так. Не в мою смену, что называется…
Шаги более тяжелой, чем у Хозяина обуви. Приближаются.
… Хочешь работы лишиться? Я тебя уволю к чертовой матери!..
… Вы потом мне спасибо скажете, сэр. Вы сейчас слишком расстроены, чтобы принимать такие решения. Беру ответственность на себя, если через полчаса вы все еще захотите меня уволить, то это ваше право…
…А ты что, не знаешь, как увольняются в Системе с должностей твоего уровня, мальчик мой?..
Чьи-то руки буквально содрали противогаз с головы почти уже потерявшего сознание Сёрэна, больно зацепили ремнями по ушам, скрытым под латексной маской. Сёрэн отчаянным рывком выдохнул ставшую уже совершенно бесполезной отработанную газовую смесь и судорожными, бешеными сокращениями диафрагмы затягивал порцию свежего воздуха. В глазах потемнело…Ну, то есть, перед глазами и без того стелилась непроглядная темь, но новое ощущение было другое: словно потемнело не от недостатка света, а от того, что не работают нервные клетки в мозгу. «Spread your wings and fly away, fly away, fly away…» – вальсировал все тот же поцарапанный голос в голове, замолкший в последние пару минут, когда Сёрэну стало настолько невыносимо терпеть удушье, что он попытался оторвать от стальной рамы кресла подлокотники, к которым были ремнями намертво притянуты его руки.
– Так, ты зачем его отвязываешь, Лиам? Ты на себя не слишком много вообще берешь? – дежурно поинтересовался Хозяин, безучастно наблюдая, как его помощник освобождает затянутое в латекс домашнее животное. Невидимый глазам Сёрэна человек неловко расстегивал второй ошейник, надетый поверх обязательного, всегда запертого на замок, и с непривычки больно давил при этом на гортань – руки у него, видимо, были очень сильные. Ни отстраниться, ни оттолкнуть своего спасителя прикованный Сёрэн не мог. – Я вообще-то еще не закончил.
– Дайте ему прийти в себя-то хотя бы, господин Бейли. А потом продолжите, если это действительно необходимо, – с осторожным намеком ответил этот с сильными руками… Лиам.
– Господин, простите меня… – зашептал Сёрэн, едва успев немного унять спазматическое заглатывание воздуха, который организм теперь словно боялся отпускать наружу вместе со словами. – Я не хотел испортить экшн… – невидимые руки расстегивали ремни, стянувшие его грудь.
– Рот закрой! – рявкнул в ответ Хозяин. – Изгадил все – будешь наказан.
– Сэр, ну, может, вы его потом…?
– Я тебе сейчас нужен? Я что-то могу для тебя сделать? – ядовито-елейным голосом спросил на это Господин. – Может еще какую-нибудь порцию дерьма надо сожрать серебряной десертной ложкой?
– Нет, сэр, у меня пока все, к моему огромному сожалению, – отвечал голос, в то время как руки, принадлежавшие этому голосу, снимали ремни на предплечьях и запястьях.
– Это что, шутка такая? – еле сдерживаясь зарычал Джек.
– Нет, сэр, у меня больше новостей нет, – исправился Лиам. – Особенно хороших. Очень сожалею, что не могу ничем обрадовать.
– Тогда оставьте меня все в покое уже! Если я напряжение сейчас хоть как-нибудь не сниму, у меня крыша нахрен поедет, неужели это сложно понять? Господи… понесло меня этого крысеныша взять… Пожалел старшего, блядь! Как судьба складывается… Ну что это? Посмотри на эту гусеницу подобострастную. На кой черт мне вот этот пидорасенок в единственном экземпляре? Вечно с гостями, как этот… даже говорить не хочется… Морду накрасит, задницу выставит, как кошара течная…
Сёрэн был настолько оглушен испорченным экшеном и чудесным спасением, что смысл слов хозяина до него практически не доходил. Слова падали и лишь оставляли гематомы на его открывшемся новой реальности мозге. Он запомнил каждую фразу Хозяина, каждую интонацию, каждую букву, которую выговаривал его неуверенно двигавшийся к вечеру язык. Но смысл этих речей начал проникать в сознание Сёрэна только сейчас, когда он сидел за монументальным обеденным столом у господина и госпожи Сорренто. Похолодевшими руками он сжимал чашку и прятал глаза от направленных на него настороженных взглядов этих доброжелательных людей. «Гусеница», «кошара», «крысеныш», еще какое-то непонятное слово… Никогда Хозяин его не обзывал, только Наставник и ассистенты часто говорили гадости. Арен еще. И мелкие тоже, но он сам мог их по-всякому назвать, и на английском, и на тамильском – «воронами помойными», например. А теперь Сёрэн сам – животное, и зарегистрирован, как животное. И еще эти «тридцать два, сэр»… Сёрэн почти догадался, что имел в виду тот Лиам, так и оставшийся бестелесным голосом и бесплотным прикосновением в темноте. Некого больше обзывать…
– Пошел, быстро! – рявкнул голос Господина, обращенный на этот раз к питомцу.
Сёрэн не знал, куда ему метнуться. Если бы маска не закрывала глаза, он мог бы попробовать проследить за взглядом Хозяина, он так часто определял, чего хотят господа. Он специально заучил расположение предметов в комнате, и запомнил, что там стояло разное оборудование. Ничего особенного, с адской космической станцией не сравнить. Два Андреевских креста – вертикальный и наклонный, несколько кресел для разных процедур, чтобы у питомца были разведены ноги, скамейка, чтобы брать прикованного сзади, подвесы, стенд для порки и насильственного возбуждения, кое-какое более мелкое оборудование. Словом, ничего Сёрэну незнакомого. Если бы Сёрэн знал, какое нужно прямо сейчас, он бы нашел и на ощупь. Чего хочет Хозяин? Как наказать? Он хочет его жестко взять? Хозяину нужен его рот или задница? Или нужно выбрать станок, с помощью которого Хозяин сможет делать сразу несколько вещей попеременно? Или одновременно? Кресло с секс-машиной и помпой для члена? Подскажи…чего тебе желается?
– Ты окончательно поглупел? Чего ты мечешься-то, как овца? – злобный окрик. Хозяин решительным шагом удалился вправо.