– Лизбет, у Джорджа не хватило духа и развитости мышления, чтобы обуздать и разгадать себя. И ему хватило бы глупости причинить тебе вред ради того, чтобы мне что-то доказать. Я не мог ему позволить использовать тебя в качестве заложницы, но я также не хотел, чтобы он до такого опустился – вырывание зубов и шрамирование по злобе мы уже проходили. И все равно мне больно. У Джорджа случались иногда откровения, как ты выражаешься, проблески понимания, но в отличие от тебя, он даже не помнил, что они были. Он все время скатывался обратно в свой мирок вместо того, чтобы уцепиться за эти мгновения, дисциплинироваться и лезть дальше по скале. Долгое время я действительно с удовольствием представлял, как буду его убивать. Придумывал, проигрывал постоянно в голове во всех гнусных подробностях. Но когда момент настал, я думал только о том, чтобы он погиб мгновенно. Если бы во мне развилась настоящая ненависть, она бы меня не отпустила даже с его смертью – не надо верить греческим мифам и американским фильмам про героев-мстителей. Лучше любовь к нерадивому ученику и сострадание к его философской stultitia, нежели зацикленное на самом себе чувство несправедливости, которое тебя делает в конечном итоге идиотом.
Когда скрипучее старое судно траффикеров успешно прошло проверку на подступах к Нордзееканалу, причем сканы не могли не показать, что в трюмах находится целая куча весьма подозрительного народу, Йорн убил ударом ножа в сердце сначала капитана, потом его помощника, забрал огнестрельное оружие, а еще минут двадцать спустя за борт были сброшены тела троих оставшихся благодетелей. Так Йорну было проще готовиться к нелегкому следующему этапу, да и лишних свидетелей он старался не оставлять. Йорис заглушил моторы, собрал гидрокостюмы, хотя ни один из них даже близко не подходил Лизбет по размеру, маски для сноркелинга, спасательные жилеты, приготовил торпеды-буксировщики и вскрыл болгаркой стенку простенького сейфа, в котором хранилась переданная в уплату морского вояжа платина и Джорджев «Ролекс» за двести пятьдесят тысяч. Едва не забыл уничтожить записи с камер наблюдения в трюме – пиратское судно было тем хорошо, что никуда не передавало информацию, – но диски пришлось извлекать и тоже выбрасывать в воду. После спешных сборов «Розалинда» была вызвана на палубу из трюма громким резким окриком, остальные девушки увидели лишь силуэт высокого мужика в проеме за приоткрывшейся дверью. Лизбет взлетела по лестнице, вышмыгнула наружу, и Йорн запер дверь снова. Скоро судно на якоре, вставшее внезапно перед устьем канала и не отвечающее на вызовы, привлечет к себе внимание служб.
Лизбет и Йорн переоделись в изолирующие костюмы, упаковали гражданскую одежду и ценности в непромокаемые сумки и спустились на воду. Им предстояло преодолеть восемь километров вдоль берега по ночному морю до местечка Кастрикум-ан-Зее среди нидерландских дюн, покрытых обильной травой, похожей на нити шелкового мулине. Там их должен был встречать нанятый Брайаном человек, доставляющий документы и автомобиль, зарегистрированный на имя, указанное в фальшивом паспорте с визой Скандинавского Союза. Сам Брайан появиться не мог – к нему первому пришли сотрудники службы безопасности господина Бейли, буквально через пару дней после Йорнова побега. Сломали левую руку, и без того латанную-перелатанную, восстановленную титановым суставом, после знаменитого падения с мотоцикла, душили мокрым полотенцем, угрожали расправой без суда и следствия, но пока постановили повременить, надеясь, что Брайан Сорренто выведет их на раба-убийцу. Для того, чтобы надавить на Брайана и заставить его искать встречи с беглым братцем, взялись параллельно за Джона и Элис – многочасовые допросы и обыски, переворачивание вверх дном дома в Стивенидже, офисов в клинике Джона и у Элис на факультете, изъятие техники, испуганно-неодобрительные взгляды коллег, а после безумных допросов в органах – тяжелейшие выяснения обстоятельств с начальством, новые публичные отречения, потоки оправданий и позорный сбор доказательств того, что Йорн им больше не сын.
Однако расследователи, очевидно, не рассчитали, насколько холодным циником мог быть Брайан Сорренто, когда дело касалось его деловых или личных интересов. Они также не знали – не было этого в документах следственных органов, – что Йорн неизменно оставался его большим личным интересом. Старички? Без них Брайан худо-бедно мог представить свою жизнь, в конце концов, они не вечны хотя бы по своей старичковой природе. А Йорна он хотел иметь рядом в качестве товарища, конфидента, соучастника. Да даже в качестве элемента ландшафта! Йорн был ему необходим, как сигары и дорогое виски – для раздумий. Посему, Брайан бровью не повел в ответ на новость о втором инфаркте Джона, продолжил упрямо утверждать на допросах, что химеру знать не хочет, ибо потерял брата и кучу денег из-за ублюдка.
Через полгода, в течение которых Йорн и Лизбет скрывались по ночлежкам, лесным бунгало и чердакам в Канаде, Йорну удалось выследить человека, пользовавшегося шифрующим телефоном. Кажется, это был наркодилер… Еще через два месяца Йорн решился позвонить секретарю Брайана и сказать, чтобы тот связался в десять вечера по Гринвичу с представителем фирмы «Вольпертингер и Ко» по такому-то номеру, полагая, что уж такой прозрачный намек от Брайана не ускользнет. Сам же дал номер мастерской сапожника, куда проник по окончании рабочего дня, и затаился в ожидании ответной реакции от брата. Брайан позвонил ему из ресторана, и Йорн во время короткого разговора объяснил, какое устройство требуется для связи, а также дал номера и коды своего телефона – заставил прежнего владельца передать ему доступ прежде, чем убрал очередного свидетеля.
========== На горизонте (окончание) ==========