– Тоже «Наставник», сэр… – ответил Сёрэн. – И улыбался еще каждый раз так, знаете… – довольно неожиданно Сёрэн проявил способность к пантомимике и передразниванию, изобразив премерзкую ухмылку.
– Ржали они над вами, с-сволочи… – прокомментировал Йорн.
– У меня просто один раз было, – продолжил юноша. – Я, жалко, тогда маленький был, читать не умел. Вот тогда Наставник положил на столе… ну, такую книжку кожаную со всякими там карточками…
– Портмоне, миленький?
– Наверное, мадам. А я его взял и… взял. Там была какая-то переливающаяся карточка с его фотографией, что-то написано, а я стал играть с этими карточками. В общем, он, когда увидел… я думал, он меня вообще убьет. А потом он меня наказывать потащил. Я помню эту клизму огромную… со шлангом… А потом он налил из маленькой такой бутылки в ложку что-то прозрачное. Говорит: «Это лекарство от вранья, сейчас возьмешь в рот и будешь держать столько, сколько я скажу. Если проглотишь, то умрешь, если выплюнешь – я тебя сам убью».
– Господи, боже мой… – пискнула сорвавшимся голосом Эли и закрыла лицо рукой.
– Нет вы не волнуйтесь… Я правда, пока держал это во рту, я думал, что я и так умру, потому что дышать невозможно, все жжет… Но я с тех пор действительно врать вообще не могу, слова выговорить не могу. Оно прямо по-настоящему подействовало.
– Господи, Сёрэн! Какое нахрен «лекарство от вранья»! – Йорн даже хлопнул ладонью по столешнице, отчего Сёрэн испуганно дернулся. – Нашатырный спирт тебе эта тварь дала, судя по описанию, блядь… Напугал тебя до смерти – вот и павловский рефлекс. Тебе сколько было лет?
– Лет пять, я еще читать не умел… То есть, вы думаете, я могу на самом деле врать?
– Вот, матушка! Вот как вообще? – неопределенно воскликнул Йорн, указуя на юношу ораторским жестом. – А вы спрашиваете, чего я на взводе.
– Господин Йорн! Сэр! Я вообще не к этому! Я просто хотел сказать, жалко, что я читать не умел тогда! – воспротестовал Сёрэн с небывалым напором. – Там же под его фотографией подписано, наверное, было, кто он?
– Так он и взбеленился оттого, что ты мог прочитать, – вставила Элис. – Господи… какой позор… какой стыд…
– Почему стыд-то? – спросил Йорн.
– Почему? Сорок лет назад я бы сказала «кошмар», «ужас», «жестокость». А теперь стою перед вами двумя, и мне стыдно! Сёрэн, миленький, ему самому надо лекарство от вранья прописать. Он тебя просто напугал очень, но, увы, ты не можешь все время говорить правду. Не в твоем положении, тебе ведь действительно придется очень много лгать, чтобы тебя не погубили… Что же это за жизнь такая…
– Ну, я просто раньше не думал вообще, а мне теперь хотелось бы знать, как его зовут на самом деле.
– Зачем, Сор? – подозрительно поинтересовался Йорн.
– Ну…ну, чтобы он понятным стал. А то «Наставник», «Наставник»… Такого боишься, когда без имени. А когда с именем – это по-другому. Вдруг у него еще и имя какое-нибудь смешное?
– Вроде «Энгельберта Хампердинка»? – с усилием усмехнулась Элис.
– Да-да! Вот такое! – живо подхватил Сёрэн. – Или «Эрнста Геккеля»!
– Мама родная! У тебя ребенок знает Геккеля… – простонала Элис.
– Ну он же эволюционное древо придумал. Это важно, мне кажется, – ответил Сёрэн. – Я поэтому и постарался запомнить. Господин Йорн, а вы расскажете, что было дальше? После пожара. Простите, что я так сильно отвлек. Я совсем не хотел. Еще Наставник этот в голову лезет…
– Что было дальше? – Йорн прищурился на мальчика. – Дальше я разбудил Господина Майерса, переоделся в мотоциклетный костюм, Сёрэн сделал то же самое, они втроем поблагодарили госпожу Элис за гостеприимство, усадили свои пятые точки на мотоцикл и хором поехали домой, пока господин Йорн способен управлять транспортным средством. Отец спит, кстати?
– Да, ты же знаешь, у него режим строгий.
– А что ж ты мне не сказала? А то я разорался…
– Я понимаю, что для тебя это болезненные темы.
– Сам не знаю почему… Казалось, за столько лет должно все перегнить и превратиться в благоухающий, плодородный компост, а на самом деле… – Йорн неопределенно махнул рукой. – Всколыхнешь – и вонь, как как из выгребной ямы.
========== Некрономикон (Часть 1) ==========
Поехали! (с)
***
– Сёрэн, расслабься, все хорошо, я не смотрю и не слушаю.
Сёрэн стоял, согнувшись пополам, уперев ладони в коленки, и пытался дать волю рвотным позывам, которые вдруг прекратились, едва он вытащил голову из шлема с помощью господина Йорна. Ему было стыдно. Сначала он заставил господина остановиться на полдороге в каком-то леске, потом не мог в темноте никак расстегнуть крепление, руки тряслись, комки подступали к горлу и началась настоящая паника, потому как Сёрэн боялся, что его стошнит прямо в шлем, а без шлема ездить совсем нельзя, и изгажен будет, ведь он же госпожи Лизбет. Самочувствие Сёрэна сделалось настолько ужасно от этой мысли, что Йорн срочно помогал ему разоблачиться и снять перчатки, как маленькому. И вдруг все прошло. Точнее, Сёрэна все еще тошнило, спазмы прокатывались по желудку, в голове творилась неразбериха, но наружу ничего не выходило. Он зря дернул господина, который и так торопился побыстрее добраться домой. Как бы провалиться сквозь землю, чтобы не было так стыдно и противно…
– Сёрэн… Братец Кролик, ты чего? Ты плачешь, что ли?
– Простите… Нет, я не умею… Никогда не получалось…
– Я имею в виду… Условно говоря. Ты вздрагиваешь-то так почему?
Йорн положил Сёрэну на спину ладонь и наклонился, заглядывая в лицо.
– Простите меня, пожалуйста… – слабым голосом прошептал Сёрэн, потому что горло его сдавило словно стальным ошейником, и слова из-за этого выговаривались через силу, выходили с икотой и сухими всхлипами.
– Да все нормально, остановились и остановились, – вторая рука подтолкнула его слегка в плечо, чтобы Сёрэн разогнулся. – Ты уже переутомился и с непривычки, видимо, поплыл. Только чего ты так переживаешь? Все хорошо, никто тебя гнобить не будет.
– Я знаю, сэр. Я уже давно понял, что вы… и госпожа Лизбет… и госпожа Элис не будете. Господин Джон тоже, конечно, нет. Я… – голос у Сёрэна оборвался, он шумно сглотнул, вздохнул и закрыл лицо руками.
– Ты хоть намекни, что у тебя за переживания.
– Я…
Мимо по траве просеменил Господин Майерс, светя ошейником и виляя задом. Он уткнулся носом в землю и сосредоточенно шел по чьему-то невидимому следу.
– Майерс! Куда ты отправился? – рявкнул Йорн. Пес обернулся и посмотрел на двоих химер вопросительно. – Мы дальше в лес не пойдем, гуляй здесь, – Майерс смотрел на господина теперь с явственным сомнением, господину его явно не удалось убедить. Выразив скепсис, он опять сунул нос в траву и упрямо попилил вперед. – Да черт возьми! Эй! Нетопырь, обалдел что ли? На часы посмотри – пятый час утра! Если ты выспался, это не значит, что выспались все остальные и прямо сейчас пойдут охотиться вместе с тобой на мышей! Включи уже свою модель психического состояния, все знают, что она у тебя есть. И ты не видишь – пацану плохо, лучше бы подошел помог… – Сёрэн не удержался и хихикнул нервно: Майерс-нетопырь это было бы смешно. Хотя бывают же летучие собаки… и лисицы, и рыбы. А еще он представил, как Майерс будет помогать. – Иди сюда, – тяжелая рука в темноте потянула Сёрэна за рукав куртки. – Что происходит? Я тебя не сильно напугал рассказами о своих похождениях? Здесь, как говорится, на войне, как на войне. Или ты о своем вспоминаешь? Не хочешь рассказать? Выговориться хоть раз в жизни. Тебе такой возможности никогда не давали, но, поверь, это помогает даже мне, – Сёрэн, загипнотизированно смотрел в колючие ледяные глаза господина. Они, казалось, были настолько близко, что все вокруг исчезло, даже его шрамированное лицо, остались лишь темные провалы, уводящие в глубину зрачков, а блики на роговице от спрятавшихся за деревьями фонарей автострады манили, как болотные огни. Сёрэн никогда так пристально не всматривался ни в чьи глаза, даже когда занимался сексом в нелюбимой позе лицом к лицу… Вообще-то смотреть в глаза господам воспрещалось. Но Наставник иногда играл в такую игру, когда он давил взглядом, смотрел, не отрываясь, а Сёрэн должен был смотреть ему в лицо, но в то же время не скрещивать взгляд со взглядом господина. Когда был маленький, Сёрэн боялся и очень даже сильно, но последнее время неуважительные мысли стали заползать в голову: что Наставник занимается какой-то ерундой для маленьких. А вот Йорнова взгляда точно стоило страшиться, но Сёрэн взирал на него хоть и с трепетом, но без мерзкого липкого чувства, которое испытывал к Наставнику. Йорн казался страшен, как огонь, который при правильном обращении даст и тепло, и свет, чтобы книжки читать. А Наставник был как мазутное пятно – перемажешься, задохнешься и утонешь. А что он дает? Только черную блестящую пленку…