Все-таки Сёрэн, взвесив обстановку, решил ждать, пока за ним не придут. Он умел терпеть и выжидать, приучен и к оковам, и к клеткам, на цепи мог очень даже долго просидеть – его за это хвалил Хозяин, так что Сёрэну хотелось и дальше ходить в наручниках или на поводке, лишь бы впечатлить Господина. Жалко, что по большей части это все происходило на воспитательных сессиях Наставника, а того ничего не впечатляло, как бы питомец ни старался. Но Наставника Хозяин, вроде бы, с собой не взял, поэтому имелся шанс показать свою усидчивость.
Сёрэн улегся поудобнее и закрыл глаза. Спать совсем не хотелось, но он закрыл глаза, чтобы притормозить жаждущий новой информации мозг. Очень скучно так лежать в прозрачной клетке, когда рассчитывал на совсем другие впечатления – на чудо и самое яркое приключение всей жизни, ни много, ни мало.
Шорох, шепоток и топоток маленьких ножек. Сёрэн дернулся, опять подскочил и опять ударился лбом о купол, на этот раз с громким треском. Нечто темное промелькнуло на полу помещения настолько быстро, что Сёрэн едва успел краем глаза ухватить его контуры. Он прильнул сначала к правой стенке капсулы – топоток переместился на другую сторону. Сёрэн – за ним, к левой стенке, прижал ладони к плексигласу. Прожилки снаружи мешали полному обзору, но Сёрэн заметил опять в мгновение ока мелькнувший и исчезнувший в щели вентиляции силуэт. Лежать в такой ситуации стало невыносимо. Если бы он прятался… Но ведь в прозрачной капсуле все видно, да еще и шума наделал. Так бы прижаться к дну, уплощиться, насколько возможно, и его бы не заметили снизу эти твари… Что за твари такие? Может, здесь еще лаборатория, и какое-то животное сбежало? Сёрэну очень-очень хотелось верить в собственное научное объяснение феномена, но он ни на грамм не поверил. Замеченная им штука была плоская и с мелькающим множеством ног, слишком крупная для членистоногого. Опять мерзкий топоток. Сёрэн замер, косясь то налево, то направо. Шорох тоже прекратился, но отчего-то было жуткое чувство, что кто-то стоит под капсулой и смотрит. Сёрэн не мог его видеть потому, что панель у изножья с какой-то аппаратурой была непрозрачная. Но тварь находилась именно там и прислушивалась, принюхивалась, присматривалась к ракшасу. Вскрывать капсулу расхотелось окончательно, хотя, как себя ни уговаривал, Сёрэн не чувствовал защищенности, а, наоборот, оказался взаперти и в совершенно беспомощном положении. И он не понимал, почему это невнятное и почти невидимое присутствие, возможно, вполне безобидного существа, вызывает у него столько неподдельного ужаса. Он же, вроде, не трус… Сёрэн в сосредоточенном оцепенении уплощался на дне капсулы минут пять, после чего решил повернуть голову к прозрачной панели, пригляделся к комнате, прошел взглядом по углам и закоулкам, где топочащее чудище могло скрываться. Поднял глаза на потолок, по которому скакали блики от неисправного светильника. Собрался, было, перевалиться на другую сторону и осторожно оглядеть часть помещения, где в глубине имелся, кажется выход…
И застыл.
Сёрэн покрылся ледяной испариной, кровь едва ли не зашипела в ушах, как газировка – столь мощным потоком она хлынула от неистово колотящегося сердца к мутноватым, но изо всех сил старавшимся сконцентрироваться мозгам. Несколько мгновений Сёрэн не знал, что делать, а потом вдруг вспомнил, что если его спросят, то он сможет теперь все объяснить, если сломает крышку.
Оно сидело у него прямо в ногах. Коричнево-пурпурное, с ножками и длинным остроконечным хвостом, который привел Сёрэна в смертельный ужас. Именно хвост, заточенный, как пика, и медленно вздыбившийся, заставил Сёрэна долбануться головой и плечами о крышку капсулы, грозившей, как ему представилось в тот момент, стать крышкой гроба, с таким безумным неистовством, что плексиглас разлетелся кусками, а вместе с ним на пол посыпались ветвящиеся жилки из молочно-белого пластика. Кажется, Сёрэн орал, пока вываливался на пол, стараясь напугать тварь, но пугал больше самого себя. Вскочив на ноги, вне себя от страха, он ринулся в тот конец помещения с капсулами, где ранее заметил раздвижную дверь. Однако еще одно ужасное явление едва не заставило его потерять рассудок: на полу между капсулами лежал мужчина, одетый в темно-серый костюм. В луже крови. Откуда он взялся, Сёрэн ума не мог приложить, потому как был уверен, что то место, где лежало тело, просматривалось из капсулы. Еще минуту назад там никого не было. Кроме того, в первую секунду он подумал, что это Хозяин, человек на него был очень похож чертами лица, но все же оказался не хозяин – моложе, с более крупным носом и более заметными, хотя и не широкими, приятно слепленными скулами. Все это Сёрэн отметил за полсекунды, потому что полсекунды спустя из-под человека выползли еще две твари, блестя кровью и с хрустом перебирая жвальцами…
– Твою мать, а… – глухим голосом проговорил господин Йорн. – Ничего святого…
Он сделал длинную затяжку, потом выпустил дым. Зажженный кончик сигареты перемещался в темноте, как оранжевый светляк, а тусклые блики скупыми мазками выделяли из темноты строгие контуры его лица. А у Сёрэна, каждый раз, когда он смотрел на движения господина, рот наполнялся вязкой слюной и очень хотелось хотя бы попробовать. Не ради дыма, не ради вкуса, а ради самого движения, аристократического жеста. Казалось, что если Сёрэн вот так же небрежно поднесет пламя зажигалки к сигарете, несколько раз короткими глотками втянет воздух и выдохнет дымно через ноздри, потом зажмет сигарету между пальцев и на какое-то время о ней словно бы забудет, отвлекшись на разговор с собеседником, а потом снова поднесет к губам – он будет тогда другой. Взрослый, спокойно и правильно думающий, на него можно будет смотреть, как на взрослого, а не как на «дурика» – Сёрэн же прекрасно понял, что Лили его посчитала симпатичным, но умственно неполноценным. Честно признаться, предупреждение господина Йорна о быстром возникновении зависимости Сёрэн хоть и не забыл, но пропустил мимо ушей. Гораздо больше его волновала мысль о том, насколько господину Йорну должно было быть противно представить знакомым такое отсталое существо в качестве своего сына. Йорн, наверняка, все равно думает о том, что подумал господин Пит о Сёрэне и какие выводы сделал поэтому о господине Йорне. Наверняка удивляется, что Йорн так здорово их воспитывал в ожоговом центре, а у самого сын получился странный. А Йорн же на самом деле его не воспитывал, Сёрэн такой не из-за него, но господину Питу же нельзя это объяснить. Вот он и будет о нем думать черт знает что, и все остальные, кому Йорн так же соврет, будут думать, что он настолько плохо воспитывает, что у него сын со странностями, да еще какими…
– Сёрэн, еще воды дать?
– Сэр, можно мне только один раз попробовать?
– Что попробовать? – не понял Йорн.
– Сигарету, – тихо, но твердо ответил Сёрэн, и ему самому показалось, что у него кожа натянулась на скулах в жесткой и ледяной гримасе ненависти к самому себе.
– Гос-споди… – прошипел Йорн. – Мне прятаться от тебя теперь, что ли? Я с пятнадцати лет курю – не могу бросить, хотя я год у Джорджа не имел доступа к табаку. Как только сделали послабление, сразу вернулось обратно. Я даже завидовал в какой-то степени Джорджу, потому что он мог вообще не курить, а мог вечером выкурить со мной сигарету, а мог обойтись парой затяжек – он сам контролировал процесс, был хозяином собственной судьбы. Брат у меня, кстати, такой же, хотя мы начали с ним на пару. Если тебе все равно мое мнение, то представляешь, что со мной сделает Лизбет? И насколько ей будет неприятно, что ты так себя повел.
– Если вы ничего не скажете, я точно не скажу.
– А так она не догадается. Врать ей станешь, солнце моих очей? А как же твои ментальные блоки? Как рукой сняло?
Сёрэн опустил глаза и поджал губы, смолк.
– Откуда у тебя эта навязчивая идея, Сор? Ты не копоти в глотке хочешь, а чего-то другого.
– Я нормальным хочу быть. А не как… – Сёрэн запнулся, подбирая какое-нибудь яркое сравнение, – … мышь беззубая. Все время только бегаю, прячусь по углам, молчу, делаю, что приказывают… А там, на станции, вообще даже…
– Ну и ты, что, решил против меня с Господином Майерсом восстание Красных Кхмеров поднять? – с напряженным, но не злым смешком спросил господин Йорн. – Хорошо, ладно, вот сигареты, – он хлопнул пачку на сиденье «Тарантулы», – представим, что ты одну выкрал.