– Я так не могу…
– Хорошо, тогда не надо, – пачка немедленно исчезла в кармане Йорнова комбинезона.
Сёрэн опустил голову и с горечью рассмеялся.
– Сор, очень простой пример. Ты слышал когда-нибудь выражение «карго-культ»? – Сёрэн, конечно же, отрицательно покачал головой. Ничего он не слышал. Хоть раз бы Йорн спросил, а он ответил, что знает… Хотя вот про Захави он знал. – На островах Меланезии он распространился после Второй Мировой после того, как местные первобытные культуры столкнулись с американцами, которые привозили всяческие вкусности, в том числе алкоголь и табак. Камрады через какое-то время отчалили с военных баз, а плюшки местному населению запали в коллективное бессознательное. Вот они и взялись строить из соломы и пальмовых веток копии самолетов, аэродромов, радиовышек, чтобы им духи предков скинули с небес новых плюшконосных американцев.
Сёрэн в удивлении поднял глаза на господина Йорна.
– Они совсем дураки?
– Ну… – Йорн хмыкнул. – У них самобытное магическое мышление, давай так выразимся. Но, Братец Кролик, если ты хочешь курить ради того, чтобы быть «нормальным» – это твое собственное выражение, все нормальные люди тебя считают вполне нормальным – ты делаешь то же самое, что островитяне. Во-первых, соломенная имитация чужого поведения внутренне ничего не поменяет, а во-вторых, надо ценить собственные плюшки. Моя никотиновая зависимость никаким образом не связана ни с моим образованием, ни с трудовыми навыками, ни с дьявольской сексапильностью, – сатирически прибавил Йорн. – Хотя… насчет образования… – он вдруг оскалился хитро, как будто что-то вспоминая. – На моих двух профессоров в Кембридже, по скандинавской филологии и теорфонетике, кто-то подал анонимную жалобу. Написали, что негодяи ходят на перекуры с отдельными студентами, устанавливают неформальные дружеские контакты и таким образом дают несправедливое преимущество этой коррумпированной группировке курильщиков. Я, собственно, был в этой группировке.
– И что после этого случилось? – с любопытством спросил Сёрэн, напряженно раздумывая, справедливо или несправедливо было на такое жаловаться. Хозяин тоже ведь гораздо больше был с Ареном…
– Пришлось начать вместе пить в нерабочее время, – усмехнулся Йорн. – Доктор Росс был особенно компанейским. М-да… Ты немного в себя пришел? Расскажешь, что дальше было?
– Да-да, сэр, я хочу. Я доскажу.
========== Некрономикон (Часть 2) ==========
Итак, господа читатели, вот мы и посмотрим, совпадают ли наши летературные пристаристия. Это только первая часть главы, но мне доставило огромное удовольствие еЯ писать и создавать постмодерновый эффект (пока не скажу, что я имею в виду, а то не интересно). Очень хотелось бы слышать честное мнение о впечатлениях.
Итак, Сёрэн, едва взглянув на представшее перед его глазами зрелище, леденившее кровь своей неброской, будничной уродливостью, кинулся к двери. Он нажимал на все кнопки, которые нашел на панели, пока створки внезапно не разошлись с таким же легким шипением, с каким открывается багажник автомобиля. Ожидая увидеть следующий отсек, Сёрэн прянул назад, и бросился опять к кнопкам, будучи уверен, что вот и настал конец: дверь открылась прямо вовне. Сёрэн увидел каменистый пейзаж, слабо подсвеченный серо-голубым мертвым сиянием из неизвестного источника, гигантское нечто, каменно дыбившееся над землей. Сёрэн уже приготовился к тому, что сейчас весь воздух из помещения высосет наружу, и он задохнется, созерцая негостеприимный ландшафт чужой планеты. Однако ничего не произошло. В том числе и дверь не закрылась, когда он снова и снова стучал кулаком по кнопке. Сёрэн достаточно свободно дышал в своем гибком шлеме, и лишь легким холодком повеяло снаружи. Твари, между тем, все выползали и выползали из мертвого тела и явно интересовались мечущимся у входа зверьком. Путь обратно внутрь корабля оказался отрезан, а внизу, куда уводил длиннейший металлический пандус, ждала еще худшая неизвестность. Может быть, все пространство кишело такими же гигантскими, хвостатыми плотоядными щитнями? Так думал Сёрэн, то и дело оборачиваясь на осторожно подбиравшихся к нему существ. Ни палки, ни какого-либо другого подручного инструмента, чтобы от них защититься…
Переступить порог и свалиться вниз его заставила одна из тварей посмелее, которая коварно прицеливалась в голову, загибая гнусный свой хвост и оторвав от пола переднюю часть панцирного тела. «Цефалоторакс…» — подумал Сёрэн, и в ту же секунду тварь щелкнула суставами, совершила огромный по сравнению с размерами ее тела скачок и прилипла к шлему. Сёрэн то ли от толчка, то ли от неожиданности качнулся назад, потерял равновесие и с грохотом покатился по пандусу прямо в долину. Жвала существа стучали и скребли по передней пластине шлема, сильные тонкие лапки, похожие на пальцы с тройным количеством фаланг — Сёрэн за полсекунды подсчитал, что их было девять — давили на уши и затылок. Докатившись до самой земли, он, наконец, смог оторвать монстра от лица, сгреб целый веник передних лапок и изо всех сил дернул, отделяя их с хрустом от туловища, после чего немедля отшвырнул изувеченную многоножку подальше в сторону. Ядовитый шип на хвосте во время сражения тоже стукнул несколько раз по шлему, оставляя на визоре прозрачную жидкость. Сёрэн горячо возблагодарил самого себя десятиминутной давности за то, что закрыл створки передней панели из эстетических соображений, чтобы не торчали в разные стороны, как надкрылья у жука — а ведь подумывал оставить пока открытыми. Рывком вскочив на ноги, как делал часто на выступлениях — до чего легко и удобно оказалось вот так прыгать без пятнадцатисантиметровых каблуков! — он отбежал подальше от того места, куда зашвырнул многоножку. Окинул взглядом корабль, похожий по очертаниям на самолет с крупным корпусом и крыльями гораздо меньше обычных — типичный шаттл, таких он видел в фильмах довольно много. Заметил, что дверь была теперь закрыта. Наверное, ее заклинило, когда он пытался нажимать на кнопки. Произошла авария и все теперь плохо работало, а дверь захлопнулась с опозданием. Как ее теперь открыть? И что вообще теперь делать?
Сёрэн отступил еще на пару шагов и неуверенно огляделся. Очень странное впечатление создавало пространство вокруг. Он находился словно в гигантском котловане, стены которого с трех сторон уносились в черную высь, но неба совершенно не видать. Оно было настолько темно, а стены настолько высоки, что казалось, будто неба и нет вовсе, а есть где-то лишь невидимый невооруженному глазу потолок. Однако Сёрэн обнаружил еще кое-что. Четвертая стена отсутствовала, вместо нее нависало нечто гигантское, одновременно похожее на скалу, и на колоссальных размеров гриб-рогатик, и на внутренность мобильного телефона — Сёрэн один раз видел на вечеринке, как кто-то из гостей уронил свой смартфон на мраморную лестницу, и он пропрыгал с верхней ступени на самую нижнюю, по дороге разлетевшись на несколько пластин. Сёрэн специально подбежал, чтобы услужливо подать гостю обломки, но на самом деле ему просто хотелось посмотреть, что внутри. И не прогадал, потому что у телефона внутри действительно интересно: блестящие полоски, какие-то таинственные узоры, которые после вечера с Элис он бы сравнил с египетскими письменами. Но тогда Сёрэн про иероглифы совсем не знал, ему показалось похоже на ходы короеда в древесине. Еще увидел выпуклые квадратики и жилы. Одним словом, нависающее над долиной нечто походило одновременно и на природную аномалию, и на творение некой технологии. Сёрэн не был уверен в том, что поступает благоразумно, но что ему оставалось делать? Стоять столбом? Чего-то дожидаться? Кроме того, серая громадина, аморфная, но явственно подчиненная неразгаданным законам формообразования, вызывала сильный интерес и трепетное чувство самой своей неохватной высотой и шириной. Хоть Сёрэну и было страшно, устремлявшиеся ввысь причудливо жилистые поверхности стен расшевелили сладкое томление в животе. Сёрэн двинулся, опасливо, но решительно, в сторону горы-рогатика, внимательно поглядывая по сторонам, не выползет ли ненароком очередная многоножка из-под камня, или что похуже. В воздухе летали какие-то белесые частички, вроде вулканического пепла, а звук, разбудивший Сёрэна в капсуле, прокатился по котловану, теперь уже не заглушенный стенами корабля, резонирующий, прорезной. К нему присоединился еще один голос, похожий на крик механической птицы. Инопланетный мир, разворачивавшийся перед глазами юного ракшаса, на первый взгляд казался безжизненным, кремниевым, засыпанным миллионолетней пылью, но все говорило о том, что под мертвой с виду поверхностью копошится, пульсирует, дышит, что-то переваривает и испражняется, умирает и разлагается наводящая оторопь жизнь.