4.
Проходят недели. Привычное положение Григория у входных дверей магазина не менялось и было стабильно, как ничто иное в его жизни. Вот парень снова наблюдает за мельтешащими посетителями магазина, пока его глаза, словно наполненные колючим песком, слипались под мучительным грузом сна. Заходит та самая старуха и медленно ковыляет до полки с макаронами, осторожно переминаясь с одного бока на другой. Она внимательно рассматривает вермишель, недоумённо приговаривая "А какие цены! А цены-то какие!". От этого Григорий со скрежетом зубов закатывал глаза, ибо он считал, что если у тебя и есть проблемы или какие-то возмущения, то ты обязательно должен прикусить язык и смиренно молчать, не подавая и виду своего недовольства. Люди не в праве портить другим людям и без того их "поганое" настроение. Таковы были его жизненные установки, таковы были его мысли насчёт идеального мироустройства в целом. Пока он размышлял, мимо него проходила "Крашеная" с полной сумкой хоть и дешёвых, но вполне съедобных продуктов. Григорию однозначно бы хватило этого на плотную и вкусную неделю, о которой он уже давно не мечтает и даже не думает, однако ради которой учится и работает. "Наживается на наши страдания, крашеная", – думал он, – "Пока кто-то усердно работает, превозмогая сон и усталось, работает не покладая рук, такие, как она, даже не ценят труд тех, которых они используют!". Он проводил взглядом наполненную сумку старухи и проглотил слюну. Внутри Григория внезапно для него самого появилось ярое желание вырвать из слабых жилистых рук этот потёртый аксессуар и убежать, убежать далеко и "залечь на дно". Затем вытрясти всё, что пряталось в нём так давно, и съесть на месте! Съесть, не задумываясь ни о каких последствиях! "Тьфу ты, о чём я только думаю?", – опомнился парень, – "Я ведь думал это в шутку... Верно?", – сомневался он в своих собственных намерениях. "Даже если это и шутка, то, должно быть, очень и очень глупая", – вздохнул Григорий и опустился вниз по стене, прямиком к грязному полу. Ему было противно от этой "шутки", да настолько, что он больше не хотел об этом думать. "Это просто бредовые мысли от бессоницы", – решил молодой охранник. Парень оглянулся. Рядом никого не было. Он в радостях блаженно прикрыл глаза, сползая ещё дальше и стремительнее, теряясь в потоке сознания.
5.
Одним поздним вечером Григорий в свой редкий свободный день прогуливался по городку. Был он не один, а с друзьями: слушал их шутки, крики во весь район нараспев и ругань друг с другом. Как можно было догадаться, те были изрядно пьяны, в отличие от Григория. Самому же молодому человеку были не по нраву спиртные напитки, а в особенности то, как люди раскрываются после нескольких жадных глотков. Эти расквашенные и свободные от каких-либо трезвых убеждений лица были ему до ужаса противны. Почему же он гулял на тот момент вместе с Виталием и Андреем? Всё просто: он не хотел терять единственных друзей, которые хоть и изредка, но скрашивали его дни.
–Вот тёлка ещё меня постоянно пилит. Ну вот если нет моих сил после тяжёлого дня ещё и по дому дела делать, так какого же чёрта я должен горбатиться?
–Правильно! Беременна, не беременна, ты – женщина и обязана работать по дому!
"И всё же, наверное, как-никак мужики покрепче и поустойчивее женщин будут. Чё бы не помочь?", – промелькнуло в молодой голове. Так он, собственно говоря, и гулял, беседуя с друзьями внутри себя. Григорий сел на мокрую после дождя лавочку, а те двое плюхнулись, продолжая свои важные демагогии. Пахло сыростью и гнилью, скорее всего как раз от этой деревянной лавочки. Слабый ветерок осторожно шептал на ушко свою убаюкивающую колыбельную. Тут мимо них резво побежала грязно-белая кошка, которая несла в зубах убитую её же собственными лапами мышь. Виталий не стал долго раздумывать над тем, щадить ли её от своих страшных намерений или нет, поэтому взмахнул тяжёлой ногой, готовясь пнуть острым кроссовком прямо под нежное кошачье ребро. В ночной тишине внезапно раздался душераздирающий кошачий визг. Григорий тоже рефлекторно ударил кошку под тот же бок, отчего она завизжала ещё громче и покинула парк без оглядки.
–Шавка драная, развели тут, а!
–И не говори, – икнул парень.