Усиливающееся внешнее давление на слабеющую империю обязательно породит внутреннюю нестабильность. Нарастающий хаос спровоцирует, минимум, гражданскую войну. Неизбежна агрессия соседей. Не важно, насколько будет благовиден предлог, под которым произойдет агрессия. Важно, что агрессия неизбежна.
Внутренние и внешние разрушительные процессы гарантируют гибель миллионов невинных людей. Избежать этого есть только один способ — быть сильным. Сильным, значит, соответствовать своей природе.
Если конструкция построена на принципе дерева, центральная задача — сохранение величества главной детали. Ей должны подчиняться и согласовываться остальные задачи. Если ствол сгниет, истончится, сломается и прочее, ветви тут же опадут. Гармоничная структура мгновенно по историческим меркам превратится в хаотичную кучу.
Если социальная конструкция построена на принципе корзинки, где нет центральной детали, все прутики равны и сплетены между собой, утрата любого «прутика» не грозит крахом. Система разрушается только при потере критической массы «прутиков».
Концепция безопасности каждой системы — охрана своей природы. Безопасность системы «корзинка» зависит от равенства деталей. Поэтому республика (res — дело, publica — общее, то есть общее дело) ревностно следит, чтобы никакой «прутик» не набрал лишний вес. Если прутик превратится в ствол, «корзинка» станет «деревом» и все рухнет.
На первый взгляд не совсем понятно, чем опасно превращение «корзинки» в «дерево» и почему крах неминуем. Если «прутик» станет «стволом», другие «прутики» начнут играть роль «веток». Корзинка постепенно трансформируется в дерево.
Проблема в том, что в изначальной корзинке есть институт преемственности: «Король умер — да здравствует король!»; «Умер генсек — да здравствует генсек!» Есть механизм замены «ствола» новым. Система плодоносит и потому не испытывает потрясения от смены правителя.
Мутировавшая в дерево «корзинка» не плодоносит. Кто пришел к власти корзиночными методами и потом стал диктатором, тот не может заявить, кем является по факту. Диктатор вынужден называть себя тем, кем не является (не главным стволом, а одним из прутиков).
Это исключает наследственный механизм дерева — назначить наследника. Когда диктатор умрет, у фальшивого «дерева» проявятся те же проблемы, какие появляются у монархии, когда правитель умер и не оставил законного наследника. Появляется несколько претендентов на власть. Вокруг них формируются группы. Начинается гражданская война.
В теории диктатор может назначить наследника, но это не будет иметь силы. Не успеет остыть тело покойного диктатора, как его наследник, в самом лучшем, можно сказать, в фантастическом случае, продержится до следующих выборов. Но это вряд ли.
Ранее было сказано, что социальная система — живое существо. Она сознательно и интуитивно защищается. Технологию защиты определяет природа. Что «дереву» хорошо, то «корзинке» смерть. И наоборот, что «корзинке» хорошо, то «дереву» смерть.
Например, «дерево» тем прочнее, чем уже свобода личности. Поэтому государство сужает свободу настолько, насколько это возможно. Корзинка ровно наоборот, чем больше свобода личности, тем она сильнее. Поэтому государство максимально расширяет свободу.
Римская империя была деревом. Поэтому обеспечивала прочность соответствующим способом. Тайная полиция выявляла неуважение к императору и жестко карала виновных. Как правило, публично, в назидание остальным.
Среди казненных всегда были случайные люди, неосторожно или по глупости оскорбившие величество. Были жертвы ложных доносов и судебных ошибок. Их казнили из-за плохих следователей и халатности. Чисто по-человечески этих людей жаль. Но если жалость ослабляет систему — это не жалость, а глупость или предательство.
Можно сказать: пусть лучше девять виновных избегут наказания, чем пострадает один невинный. Звучит красиво, но это позерство, показатель, что человек не в теме. Если следовать предложенному принципу, то, спасая от наказания одного невинного, мы по факту создадим ситуацию, где наказанными окажутся миллионы невинных.
Система не может быть совершенной. Как не бывает идеального круга, так не бывает идеальных судов и спецслужб. Наказания невинных людей — жертва за сохранение безопасности миллионов. Без единичных жертв спасти миллионы невозможно.
Самая хорошая война убьет несопоставимо больше невинных людей, чем самый плохой судья. Чтобы избежать войны, нужно быть сильным, а для этого необходимо оставить жалость дома и действовать не так, как нам приятно, а как требует ситуация.