Голос затих.
На каменной плите у основания горы вспыхнул таймер:
ВРЕМЯ: 20:00
И снова — тишина.
Никто не двинулся.
101 человек стоял перед горой, как дети перед тёмным лесом. Камень гудел — не звуком, а весом. Он давил на глаза, на дыхание. Он не звал. Он не ждал.
— Это реально?.. — прошептал кто-то.
— Что значит «проигравшие»?
— Нас сто один…
Многие переглянулись. Несколько шагнули назад.
Эдвард смотрел на скалу. Он не знал, зачем он здесь. Но он знал: это не тренировка.
Это — отбор.
Первыми пошли двое. Молча. Сжав челюсти. Они подошли к горе, начали лезть. Руки соскальзывали. Камень был шероховатым, но странно тёплым. Уступы — скользкими.
Они забрались на первый ярус, замерли.
Остальные — начали двигаться. Не толпой, поодиночке. Шаг за шагом. Без слов. Уверенность в глазах одних — и паника в глазах других.
Эдвард двинулся позже всех. Он шёл сбоку, вдоль правого края. Камень был чуть более пологим, но длинным. Он выбирал путь — не самый быстрый, а самый надёжный. Он чувствовал дрожь в пальцах, но дыхание держал ровным.
На пятой минуте гора была наполовину заполнена. Кто-то кричал от боли. Кто-то упал. Кто-то поднимался с колен. Один парень уже лежал с разбитым коленом, и никто даже не посмотрел в его сторону.
Снизу оставались десятки.
На десятой минуте на выступе наверху образовалась толпа. Крики:
— Нас уже 75!
— Всё, стоп!
— Больше нельзя!
Скала начала превращаться в мясорубку. Те, кто поднимался, сталкивались с теми, кто отказывался их пустить. Кто-то рыдал. Кто-то пытался договориться.
Кто-то бил в лицо.
На табло — 03:14
— БРОСАЙ ЕГО! ЕСЛИ БУДЕТ БОЛЬШЕ 80 — ВСЕ УМРЁМ!
И кто-то сорвался. Без крика. Только звук тела, падающего на камень.
Эдвард был на тридцатом метре. Он знал: он успеет. Если не сорвётся.
01:00
Крик внизу:
— Впустите нас! Ну пожалуйста!
— УЙДИТЕ! УЙДИТЕ! УЙДИТЕ!
Кто-то попытался схватиться за уступ — его пнули в грудь. Он полетел назад, ударился затылком, остался лежать.
00:15
Эдвард добрался до крайнего уступа. На вершину его не пустили.
И он не рвался.
Он лег на холодный камень.
Закрыл глаза.
00:05
00:04
00:03
00:02
00:01
И тогда.
Земля загудела.
Ни вспышки. Ни предупреждения.
Просто — из каждой щели, каждого шва, каждой трещины снизу вырвался огненный взрыв.
Лава.
Она не текла.
Она взорвалась вверх.
Как ядерный удар.
Как гнев мира.
За долю секунды она заливала всё, что было ниже, как красный ковёр — без пламени, но с температурой в тысячу градусов.
Крики не успели вырваться.
Тела — вспыхнули.
Некоторые — испарились.
Другие — падали, обугленные, вниз по склону.
Запах палёной плоти повис в воздухе, как облако.
И всё это длилось менее трёх секунд.
И потом — тишина.
Гора курилась, как вулкан.
На камне — 80 человек.
Они молчали.
Никто не радовался.
Никто не шевелился.
Голос снова заговорил.
Раунд завершён.
Количество выживших: 80.
Условие соблюдено.
Возврат в жилые секции будет произведён через 3 минуты.
Эдвард не двигался.
Он просто смотрел вперёд, в дым.
Он ничего не чувствовал.
Кроме одного.
Теперь всё по-настоящему.
Глава 7. Неделя между ударами
Понедельник. День первый. Пепел
Воздух в комнате был другим. Не только холодным — он будто пах гарью, несмотря на идеальную чистоту.
Эдвард открыл глаза задолго до сигнала. Он не помнил, как уснул. Не помнил, что видел. Но тело было странно тяжёлым. Он медленно сел, глядя в стену перед собой. Ровная. Серая. Без трещин. Без следов. Как будто ничего не произошло.
Хотя вчера умерли двадцать один человек.
Будильник зазвенел, как и раньше — внезапно, громко, безжалостно. Но теперь его никто не воспринимал как просто сигнал. Это было похоже на насмешку. Оскорбление. Удар по нервам.
За дверью было тихо. Экраны над комнатами вспыхнули:
«80 ИГРОКОВ ОСТАЛОСЬ. ДО КОНЦА: 10 ТУРОВ»
Просто цифры. Как будто все умершие — это всего лишь вычтенные из общего числа.
Эдвард вышел из комнаты последним. Он медленно прошёл по коридору и вошёл в столовую. Там уже сидело человек десять. Никто не разговаривал. Никто не ел. Тарелки с едой стояли, источая пар. Некоторые сидели, просто уставившись в них.
Один парень — тот, что был ближе всех к лаве, и выбрался в последнюю секунду — дрожал. Его рука с ложкой тряслась так, что еда с неё постоянно падала обратно. Он не замечал. Никто не вмешивался.