— Ну, — неловкую паузу перебил Роберт, — раз всем в одну сторону, пойдемте.
Как на зло, именно сейчас абсолютно все сотрудники решили собраться домой. В коридоре, закрывая дверь, уже столкнулись с несколькими коллегами, у лифта толпились ещё трое. Мыслей спуститься по лестнице, на удивление, ни у кого не возникало, поэтому нам пришлось пропустить несколько очередей, пока мы вчетвером не сумели кое-как втиснуться в кабинку. Я упорно старалась не замечать вскользь брошенных заинтересованных глаз, хотя в положении, когда оказываешься в середине бутерброда из холодных лифтовых дверей и Теодора, думать хоть о чем-то другом было крайне сложно. «Ты хочешь этого?» Он был так близко, но не смел сделать ничего лишнего, пока я, тяжело вздохнув от нетерпения, не выдохнула «да» в его губы.
— Я знаю, о чем ты думаешь, — прошептал мужчина, наклонившись ко мне.
Уши словно опалило огнем. В лифте, битком набитом людьми, Теодор нагло скользнул рукой по бедру вверх и остановился на моей талии.
— А я сам не могу думать ни о чем, кроме того, что надето у тебя под одеждой.
Твою мать! Этот бесстыжий мужчина не имеет ни капли совести. Ада и Роберт, благо, стояли прямо позади нас, — протяни я руку чуть назад, запросто бы облапала подругу, — они слегка прикрывали нахальные действия, но полагаться на их защиту не стоило. Я слегка толкнула Теодора локтем, а про себя подумала, что придумаю ему самую изощренную месть.
Из лифта в холл первого этажа нас выплюнуло за мгновение, а вынырнуть из общего потока сумели только ближе к турникетам. В голове сразу возник образ бурлящей реки, как нас уносит вниз по течению, но в последний момент Теодор хватается за откуда ни возьмись появившуюся ветку и успевает поймать мою руку, выхватывая из лап неминуемой гибели. Я стрясла эти бредовые образы и, стараясь не потеряться, схватила Аду, оказавшуюся рядом, под руку. Наши спутники переглянулись, пошептались и последовали за нами в сторону выхода.
— Неужели и они думают, что мы пара? — так же тихо прошептала мне подруга.
— Ага, попользовались ими разок и вернулись друг к другу, — я рассмеялась.
Мужчины шли позади нас, пока мы болтали обо всем на свете, ровно до того момента, пока Аде не пора было свернуть с пути на свою улицу. Я осталась с Теодором, который тут же наигранно вздохнул и запричитал, что я совсем не уделяю ему внимания.
— Для чего Роберт хочет завтра видеть меня у себя? — Уже подходя к дому, в попытках отбросить назойливые вопросы о том, зайдет ли ко мне мужчина и останется ли на ночь, например, я вспомнила другую волнующую тему. — Ты же точно должен знать.
— Понятия не имею, — он пожал плечами. — Честно, он о тебе вообще не говорил.
— Тогда мне надо начинать нервничать, может, уволить меня хочет.
— Тогда ему придется уволить и меня. Думаешь, отпущу тебя одну?
Мы остановились у двери в подъезд, и я полезла искать ключи, но замерла от зазвонившего телефона. И ладно бы звонили на мобильник, я бы проигнорила, но это был звонок в нашей с девочками группе, и последний раз мы пользовались такой функцией, когда наткнулись на Стерву Рейн. В общем, этот общий звонок — сигнал о чем-то смертельно важном.
Теодор ожидающе смотрел на меня, я быстро объяснила, что, вероятно, тут что-то срочное, и ответила. На экране показались лица подруг, Ады ещё не было. Я попросила секунду и, убрав телефон за спину, развернулась к мужчине.
— Не переживай, я не буду мешать, — он улыбнулся и при обнял за плечи, — беги.
— Я хотела провести вечер с тобой, — жалобно пискнула в ответ и уткнулась лицом в его шею.
— Ничего, завтра же мы снова увидимся. Заглядывай ко мне, если будет свободная минутка. — Он точно подмигнул. Слишком быстро, чтобы осознать. Но подмигнул. — И, — потом задумчиво посмотрел наверх, — раз уж я так и не полюбовался своим выбором, ты просто обязана надеть тот черный комплект.
По мере того, как до мозга доходил смысл сказанных слов, лицо окатывало жаром. И я хотела было уже оттолкнуть наглеца и сбежать за стеклянными дверьми, как он одним движением прижал меня к себе и жадно поцеловал. Затем так же резко отпустил. После чего где-то будто издали послышались приглушенные голоса.
— М-м-м, завтра черный, а сегодня какой был?
— Сегодня сам выбирал.