Конечно, мало чем слова подруги мне помогли, да я и не знаю, что такого можно узнать об этой ситуации с другой стороны, чтобы понять действия Теодора.
— А я слышала, — подхватила Жан, — Ник рассказал, что его знакомый вроде бы знал, что этот самый парень на короткой ноге с боссом. Так что здесь вообще все может быть подстроено. Элла, ты заранее не расстраивайся только.
— Сказали мне подружки, которые до этого убеждали, что с ТЕМ Теодором лучше не связываться, — я рассмеялась.
С обеда до вечера время тянулась катастрофически медленно, Ада пыталась воспроизвести жижу с KH-563 без помощи препарата Жан, а я молча и терпеливо конспектировала каждый этап. Перестать быть лаборантом на бумажках не означало перестать им быть по факту. Только часы пробили семь вечера, как Ада бросила все пробирки, скинула халат и была готова выходить. Удивительно, но она, кажется, была куда более заинтересована просмотреть файлы, нежели я.
Дома (а я вновь ночевала у подруги) мы несколько раз проверили, что закрыли входную дверь, зашторили окна и, отложив телефоны в другую комнату, сели перед ноутбуком.
— Ну что, приготовься к увлекательным часам прослушивания файлов. — Ада потерла руки и, всучив мне пару беспроводных наушников, открыла папку с сохраненными файлами.
К моему великому счастью и разочарованию подруги в системе были лишь записи за последние десять дней, более ранние удалялись по мере того, как появлялись новые. Но даже так кое-что интересное выловить удалось.
— Ха, да если бы не мистер Никлз, думаешь, эта бы до сих пор торчала над какой-то херней?
— Кельнер? Да она же пустое место. Ни черта сама сделать не может, ей же даже эту, как ее, впихнули в качестве лаборанта. Год никаких результатов.
Костяшки на руках, сжимающих кружку с чаем, на руках Ады побелели.
— Что за шмары?! Кто посмел?
Прерываясь на подобные восклицания, мы медленно ползти дальше по записям из лифта. Как вдруг я услышала свой голос.
— Что с тобой произошло?
— Не бери в голову, все хорошо.
— Ты серьезно?
Я заткнула уши, лишь бы не слушать этот позор.
— Элла…
— Может, ты думаешь, что всем на тебе пофиг, как тебе на всех?! Или это лично я недостойна нормального общения?
— Элла.
— Так вот представь себе, что я переживаю и вечно себя накручиваю, придумывая в голове все самые плохие варианты.
— Элла! Мы застряли.
Ада взорвалась хохотом, пока я судорожно пыталась понять, как поставить этот стыд на паузу, выключить или вовсе стереть с лица Земли. Хотя больше хотелось стереть себя.
— Так вот как это произошло! А я и не представляла, что ты умеешь ставить на место. — Ада не могла пропустить этот момент мимо ушей.
Я заставила подругу перемотать ближайшие полчаса и успокоилась, лишь когда мы с Теодором покинули кабину лифта, а в новых голосах узнали лифтеров. Время было уже давно за полночь, когда мы дослушали запись до вчерашнего утра, где сбавили скорость воспроизведения до двойной. Если бы не эта функция, сидеть нам с неделю над всеми файлами. За прошедшие девять дней с сохранившихся записей том компромата Жан прилично пополнился новыми данными. Храните высшие силы лифты за их развязывающее языки воздействие на человека! Не каждый голос удалось распознать, но любители сплетней не скупились на выражения и имена, так что процентов семьдесят выуженной информации уходило в нужное русло.
— Погоди-ка, голос знакомый. — Ада вдруг остановила запись и вернула скорость воспроизведения к реальной.
Я прислушалась. Тембр действительно кого-то напоминал, но сконцентрироваться не получалось.
— А теперь заткнись и послушай меня, — интонация на записи переменилась.
Я замерла, наконец-то распознав этот строгий женский голос, пробиравший до мурашек.
— Ты узнала, кто это? — Ада с легкостью уловила мое настроение.
— Добавь к этому голосу цокающие каблуки и мразотную тошнотворную ауру.
— Стерва Рейн, — подруга догадалась с первой попытки.
Эта женщина, как мы сумели разгадать, ехала в лифте с компаньоном, которого в наглую буллила, а тот не мог и слова сказать в свою защиту.