До конца обеда ещё оставалось минут десять, а потому в лифт я зашла в гордом одиночестве, и ни нажатого третьего этажа, ни высокой фигуры в халате не было. Никто даже не вбежал ко мне в последнюю секунду, подставив под закрывающиеся двери руку. И на что я надеялась, когда обещала себе держаться от него подальше? На то, что когда я пройду мимо его кабинета и уже буду готова свернуть за угол по коридору, сзади не послышится щелчок открывающейся двери? Я обернулась на звук, потому что просто не могла не обернуться. Все же оборачиваются, когда сзади что-то неожиданно щелкает? В коридор вышел Теодор и тут же встал как вкопанный, подняв взгляд на меня. Его рука все ещё была забинтована, насколько я вообще могла разглядеть ее из-под рукава халата, слегка закатанного до предплечья. А взгляд выражал… сложно сказать, я не часто могла понять, о чем думают мужчины, но сейчас показалось, что в его сапфировых глазах залегли глубокие тени сожаления и раскаяния. Никто из нас не сказал ни слова и не отвел взгляд, пока я наконец не повернулась, так медленно, насколько могла, и не пошла дальше по коридору. Теодор меня не остановил, я не обернулась. Это было слишком похоже на сцену последнего прощания из какой-нибудь мелодрамы, и от этого в груди что-то больно сжалось.
Отработав последние часы пятницы, я все выходные наконец-то провела дома, изводя себя всевозможными мыслями. Ада предлагала заглянуть на работу, так как решила посвятить лишние дни исследованию, но потом резко передумала, хоть я и хотела согласиться.
— Да какой от тебя будет прок? Сиди дома и лучше не отсвечивай, я так больше успею.
Хотелось обидеться, но только я, затеяв уборку, минут десять терла тряпкой одно и то же место на полу, поняла, что подруга была права. Уборка не получилась.
Решила отвлечься на сериал, но там из серии в серию героиня страдала из-за своего возлюбленного, который всячески ограждал ее от себя, считая, что она достойна лучшего. Вскоре я захлопнула ноутбук и, решив лечь спать пораньше, ворочалась ещё несколько часов, прокручивая в голове все воспоминания, связанные с Теодором.
Меня не отпустило и в понедельник, напротив, даже стало слегка потряхивать. Как представляла самодовольное лицо Стервы Рейн, которая ну обязательно будет присутствовать на слушании и всячески подначивать босса к «правильному» решению. Вслед в голове возникло поникшее лицо Теодора и то, как безучастно и покорно он был готов принять любое наказание.
Чуть не разлив подготовленный к эксперименту реактив, я тяжело осела на стул. Глянула на часы — 11:00. Ада молча следила за мной, но, к счастью, не спешила комментировать. Наконец, не выдержав, я резко вскочила.
— Где… — даже не успела задать вопрос, как Ада ответила:
— Первый корпус, кабинет как тот, где сбор перед универом был.
Наши три корпуса одного центра располагались, как мне изначально показалось, слишком странным образом. Ведь логично было сделать один общий вход на общую территорию, но оказалось, что, чтобы попасть из корпуса в корпус, нужно было выйти через турникеты, покинуть нашу площадь за забор, сделать крюк по улице и зайти на идентичную местность. Весь путь занял около десяти минут, перед турникетами в первом корпусе я и вовсе затормозила, гадая, смогу ли пройти по своему пропуску. Оказалось, да. Дверь в кабинет, очевидно, была закрыта, я приложила ухо к гладкой прохладной поверхности. С другой стороны доносились приглушенные голоса, в которых ни слова не получалось разобрать. И тут громкий визг заставил меня отпрыгнуть.
— Вот видите, о чем я говорила! Такого нельзя допускать до работы среди людей, тем более в научном центре!
Могла бы и не пытаться вслушиваться, потому что Стелла Рейн орала так, словно ее использовали как подопытную крысу для испытаний нашего KH-563, чтобы понять, регенирирует ли он ткани, если отделить от тела, к примеру, целую руку.
У меня не было никакого плана, не было пути отхода или оправданий, я даже не представляла, что вообще могу сказать. Противопоставить Стерве хоть что-нибудь перед глазами руководства и комиссии было нечего, а на смелую Памелу, знающую, как заткнуть даже пасть акулы, почуявшей кровь, я совершенно не была похожа. Но тем не менее, резко выдохнув, я без стука распахнула дверь. И в то же мгновение оказалась под пристальными взглядами десятка человек, из которых знала лишь нескольких. Столы выставили таким образом, чтобы кабинет напоминал судебное заседание, так что вдали по центру сидел босс, Роберт и, вероятно, ещё два «начальства», перед ними Теодор, а с двух сторон расположились еще восемь людей, в числе которых была Стерва Рейн и тот парень с пластырем на носу, втянутый в ее игры.