Я повернулась, и мы, глядя друг на друга, рассмеялись.
— Я ещё никогда не творила ничего подобного.
— Я тоже. И надеюсь, с этого этажа все уже ушли домой, иначе в этих бумажках Стеллы Рейн появится ещё один запрещенный пункт: не заниматься сексом в душе на девятнадцатом этаже.
— И ещё сюда камеры прилепит.
Мы вновь рассмеялись. Уровень адреналина упал, и я наконец почувствовала, как же сильно устала. Последние дни вышли слишком нервными, потом куча работы, Теодор… Мужчина теперь уже довольно быстро ополоснулся, уступая всю душевую мне, спустя минут пять я укуталась в полотенце и вышла в раздевалку.
— Вот черт.
Теодор удивлено повернулся на мои ругательства, а я уставилась на скудную кучку своей одежды, в которой сюда поднялась.
— Я не взяла белье. Да я вообще ничего не взяла, кроме рубашки и брюк!
— А оно тебе нужно? — ухмыльнулся мужчина. — Мне кажется без трусиков тебе гораздо лучше.
Я запустила в него рубашкой, но он ловко ее перехватил. Выбора не было, пришлось одеваться на голое тело. Кое-как посушив волосы до более или менее приемлемо-влажного состояния, я оделась и поймала на себе смущенный взгляд Теодора.
— Ох. — Мужчина протянул свой халат. — Держи, тебе он сейчас нужнее.
Я послушно его надела, и только потом осмотрела себя в зеркале: рубашка, намокшая от волос, просвечивала так, словно ее вообще на мне не было. Я поплотнее закуталась, обняв себя руками.
Время близилось к полуночи, мы вышли в пустой слабо освещенный коридор. Так поздно я ещё на работе не оставалась. Шаги раздавались громким эхом, так что стало не по себе. Снова представила себя в апокалиптичном фильме и тут же повела плечами, отгоняя неприятные ощущения.
— Хочешь перекусить? — спросил Теодор, пока мы ждали лифт.
— Но сейчас же все закрыто.
— Ага, но есть секретный автомат в углу столовой с вкусными сэндвичами, если повезет, и их не раскупили.
В животе заурчало от голода, так что отвечать ничего не пришлось, мужчина кивнул и, приобняв за плечи, повел в открывшиеся дверки лифта. Я бросила взгляд на наше отражение в зеркале: обыденно выглядящий Теодор и девушка рядом с ним, с недосушенными волосами, крепко придерживающая на груди чужой халат. К черту, в такое время в НИЦ уж точно не должно быть лишних глаз. Только я об этом подумала, как лифт остановился на шестом этаже. Перед нами, уже готовые сделать шаг в кабинку, застыли Жан и Ник. Мы с подругой молча оглядели друг друга и так же молча проехали до первого этажа. Теодор поглядывал на попутчиков, но вопросов не задавал. Как и я. Как и Жанетт.
Выйдя из лифта мы точно так же, не проронив ни слова, дошли все вместе до того самого автомата, о существовании которого я даже не догадывалась. Он находился в самом дальнем углу столовой, до которого нам и доходить-то не удавалось, ещё и частично был прикрыт искусственным кустом. Молча взяли по сэндвичу с ветчиной, благо их хватило, пачке чипсов и бутылке воды, Жан молча взяла нечто, напоминавшее салат, все мы так же молча вернулись к лифту и молча поехали наверх.
Кажется, все это время до момента, пока мы с Теодором не оказались в коридоре третьего этажа, я не дышала. Мужчина неловко улыбнулся в попытке поддержать, словно только что ничего не произошло. Словно мы не встретили Жан, которая, конечно же, тоже уже не поедет домой, а завтра весь научный центр будет судачить о том, что душевые кабинки — это прекрасное место для секса, ведь подруга за эти часы уже успеет выяснить и это.
— Твою мать.