— Такого на моей памяти ещё не было, — смахнув выступившие на глаза слезы, проговорила Пэм. — Даже у меня в универе. А там сексуальное напряжение обычно побольше будет.
— Ты реально где-то потеряла трусы?! — Только я закрыла за собой дверь в наш кабинет, Ада разразилась смехом. — Это лучшее, что я слышала за последние… я не знаю, лет десять!
— Давай просто забудем это. Пожалуйста. — Я все еще чувствовала, как пылают щеки.
Ближе к концу рабочего дня, когда, к моему счастью, Ада прекратила издавать непонятные звуки, напоминающие то ли смешки, то ли бульдожье хрюканье, в дверь постучали. На минуту внутри все сковало льдом: неужели это снова кто-то из комиссии пришел уже по мою душу? Или «начальство» прознал про владелицу потерянной вещи? Но подруга без раздумий крикнула «Входите!», и в образовавшуюся щель протиснулась голова Теодора. Его эмоции прочитать было просто невозможно, и я успела перепугаться, что мои предположения оказались правдой.
— Элла… — он смущенно кашлянул, приветственно кивнув Аде. — Можно тебя на минуту?
Я переглянулась с подругой, та пожала плечами, но вся искрилась от напряжения и желания выдать очередную шутку. Только я оказалась в коридоре, мужчина чуть отошел от двери, опасаясь то ли очередного неожиданного удара, то ли того, что Ада уткнется ухом в дверь, лишь бы не пропустить ни слова разговора. Я тоже сделала пару шагов и застыла. Сначала в недоумении. Затем в осознании. И, наконец, в том самом чувстве, когда уже не понимаешь, злиться, офигевать или радоваться. Теодор протягивал мне мои пропавшие трусы.
— Что… — только я хотела придумать, какой вопрос было бы уместнее задать в сложившейся ситуации, как мужчина меня перебил:
— Сказал, что иногда люблю походить в женских стрингах. Подумаешь, с кем не бывает?
Я согнулась пополам в немом смехе. Конечно, он всего лишь хотел разрядить обстановку, но весь сегодняшний день больше напоминал какую-то абсурдную комедию, а это стало ее последней каплей. В любом случае, отдышавшись, я быстро выхватила кусочек кружевной ткани и молниеносно запихнула его в карман халата. Вот в чем, оказывается, была его прелесть!
— Ты серьезно ходил к начальству за трусами? — И все же мне было крайне интересно услышать все до мельчайших подробностей.
— Ну, я думаю, он изначально все уже знал, — мужчина потупился. — Во всяком случае, совершенно не был удивлен, когда я постучался в его кабинет.
Про себя я отметила, что нужно либо прибить Аду, за то что она разболтала Роберту вчерашнюю историю, либо прибить себя, потому что работать под начальством человека, который скорее всего узнал через камеры или ещё каким-нибудь способом, что происходит в его корпусе, больше не было возможности.
— Он посмеялся, — Теодор продолжил. — Сказал, что ожидал чего-то подобного. Но будь уверена, твоя подруга все равно обо всем узнает.
— Она уже.
— Оу… Что ж… — Он подошел ближе, протягивая руку и заправляя выбившуюся на глаза прядь моих волос. — Тогда можно не волноваться, если эта ситуация повторится.
Мужчина легко коснулся губами моих губ и покосился в сторону двери моего кабинета. Я бросила взгляд в ту же сторону: дверь была приоткрыта ровно на столько, чтобы из-за нее могли подглядывать пронзительные карие глаза подруги. Я прищурилась, — она знала, что ее заметили, — и могла представить себе ее офигевшее лицо, потому что в тот же миг, схватившись за подол халата Теодора, притянула его к себе и поцеловала, стараясь выглядеть при этом максимально страстно. Мужчина опешил, но, похоже, понял задумку и ответил.
— Теперь мне пора, — прошептала в его губы и обернулась к Аде, застывшей с раскрытым ртом.
— Классное представление, — пробормотала она, когда я проходила мимо, — вам бы в сериалах сниматься. А ещё лучше повторить то же самое на глазах у Стервы. Она оценит.
— Пэм над ней, уверена, так поработает, что наши поцелуи для нее будут единственным развлечением в ее карьере.
Мы рассмеялись.
Пэм и правда взялась за Стеллу Рейн всеми руками, а всякий раз, когда мы предлагали свою помощь, просила не вмешиваться, чтобы свести с ней личные счеты. Преследуя пострадавших от ее рук, подруга даже не всякий раз приходила на обеды. Жан тоже пропускала наши встречи, отдавая предпочтение приглашениям Ника в рестораны. Я же, чувствуя, как медленно наш нерушимый союз дает трещины, и сама вбивала в него гвозди, все больше времени проводя с Теодором. Наверное, коллеги выдохнули с облегчением, как только перестали видеть наши довольные сплетничающие лица в столовой.