— Давай поговорим? — Спокойный размеренный голос, приправленный отголосками сожаления.
— Поговорить? — Мой же голос истерично сорвался, и это оказалось последней каплей. — Ты все продумал с самого начала? — Я сглотнула. — Специально сблизился и втерся в доверие? Скажи, ты изначально планировал найти глупенькую симпатичную девочку, усыпить ее бдительность и засунуть в ее тело разум сестры?!
Теодор молчал, а я чувствовала, как по щекам скользят слезы.
— Ты психопат! Правильно говорят коллеги. Кого ни спроси, подтвердят, что у тебя не все в порядке с головой! Проснись, твоя сестра мертва!
Мужчина сильно сжал челюсть, но, вопреки ожиданиям, продолжал создавать видимость спокойствия.
— Элла, пожалуйста, давай поговорим, я расскажу тебе абсолютно все.
Мне не нужны были его объяснения. Если человек может на протяжении многих месяцев поддерживать образ невинности, заботы и сексуальности (ладно, это может быть врожденным), то и сейчас может наплести все, что угодно, лишь бы выгородить себя.
Я бросилась к двери, стирая с лица слезы, мешавшие обзору. Теодор попытался остановить меня, но я увернулась из этих цепких некогда так манящих рук и выбежала в коридор.
По лестнице вниз — как же не хватало подруг, у которых могла бы спрятаться с любой проблемой. Но мы растеряли эти отношения уже довольно давно, в тот самый миг, как Ада решила сходить на обед с Робертом в ресторан, Жан снова опоздала из-за Ника, а Пэм осталась дома ухаживать за подхватившим вирус мужем. Мы с Эвой переглянулись, в молчании за пару минут умяли блюда и разошлись, решив провести оставшееся свободное время в других компаниях. Тогда все рухнуло, я больше не узнавала девочек, да и себя тоже. Беседа СОС с каждым днем затихала, пока не съежилась до прискорбного «Будет сегодня кто на обеде?» и молчания в ответ.
Турникеты центра оказались за спиной, за ними и стеклянные двери. На улице я вдохнула свежий аромат после недавно прошедшего дождя — в последнее время он шел каждый день, но, волей случая, всякий раз заканчивался к моменту, когда я уходила домой. Останавливаться надолго было опасно: вдруг Теодор решит устроить погоню? Да и домой идти не сильно разумно. Взвесив все «за» и «против», я с замиранием сердца отправила сообщение Аде, что мне необходимо спрятаться у нее. В ответ привычная тишина, но ноги уже несли меня вперед. Подруга некогда ходила со мной половину пути до моего дома, мы тогда весело болтали, обсуждали каждого встречного и строили планы. Я скучала по этому. Но до Адского дома был маршрут и покороче, который я и выбрала. Всего лишь обойти центральную площадь по прилегающей к ней улице, выйти на набережную и по ближайшему мосту перейти реку. Дальше улочками и задворками вперед, петляя до самой высотки. Я практически бежала по улице, пока в какой-то момент не остановилась.
Что-то было не так вокруг. Не сказать, что я часто ходила этой дорогой, чтобы наизусть выучить каждую деталь домов, но, как минимум, здесь точно не должно было быть брусчатки. На площади — да, но все пешеходные улицы точно были вымощены гладкими плитами. Да и дороги вниз под узкий пешеходный полукруглый мостик перед выходом на набережную Тоже никогда не было.
— Что за черт?
Я медленно продвигалась вперед, пока не оказалась на широкой набережной, размером не меньше центральной площади, которая должна была быть не шире четырех метров. Сердце зашлось быстрым ритмом, к горлу подступила паника.
Это был НЕ МОЙ МИР.
Не реальность.
Симуляция, виртуальная вселенная или что там еще Теодор мог сотворить? Я прошла пару шагов вперед, пытаясь собраться с мыслями, что делать дальше. Под ногами послышался хруст, характерный ломающемуся льду. Вся набережная пошла трещинами, теперь хруст стоял со всех сторон и от этого громкого звука хотелось зажать ладонями уши. Впереди стали отваливаться куски, падая в никуда, в бескрайнее белое пространство. Слева к хрусту поверхности присоединился еще один звук — не то хрипение, не то скрежетание. Я обернулась. Метрах в десяти, покачиваясь, стояло нечто. Это не было человеком, хотя силуэт отдаленно его напоминал. Скелет? Тоже лишь общие черты. Словно кости обтянули кожей, избавив ото всех органов, и подожгли голубым пламенем. Я инстинктивно попятилась назад, но брусчатка под ногами поехала вниз.